— Охотно, милорд, — ответил тот. Оглядев спокойным взглядом всех присутствующих, он продолжал:
— Я выявил, что из книги регистрации браков, находящейся в хоутонской церкви, была вырвана целая страница… Та страница, где записаны браки за январь, февраль и март 1809 года. Когда я спросил об этом у присутствующего здесь мистера Уикема… — он кивнул на бледного мужчину с нервным лицом, — тот сказал, что она выпала из переплета и куда-то потерялась. — Мистер Слейтер строго поджал губы. — Однако переплет регистрационной книги — я внимательно осмотрел его — в полной сохранности, и совершенно ясно, что страница из нее просто вырвана…
Меня не столько поразили его слова о вырванной странице, сколько фамилия мужчины, на которого указал Слейтер: Уикем… Я уже дважды видела человека с такой фамилией, и он ни в малейшей степени не был похож на сидящего напротив меня священника. Что все это значит?.. Какое странное совпадение!
— Папа! — раздался резкий голос Гарриет. — О чем говорит этот человек? Я ничего не понимаю!
— Все это не имеет к тебе никакого отношения, дочка, — ответил Коул. — Пусть говорят что хотят.
— Коул совершенно прав, — поддержал его Роджер, возможно, первый и единственный раз в жизни. — Пропала какая-то страница из церковно-приходской книги… Ну и что это доказывает? Сплошные домыслы!
И тут заговорил бледный мужчина, которого назвали Уикемом, на щеках у него появился легкий румянец.
— Его сиятельство лорд Сэйвил сказал чистую правду, леди и джентльмены. Девять лет назад в церковь, где я служу, пришел мистер Джордж Мелвилл и попросил обвенчать его с девушкой, но так, чтобы не привлечь внимания своего отца. Поскольку и жениху, и невесте было больше двадцати одного года и поскольку у семьи мистера Мелвилла имелась собственность в нашем приходе, а следовательно, он сам мог считаться нашим прихожанином, я не видел причины отказать ему.
— Готов спорить, — процедил сквозь зубы Роджер, — дело не обошлось без приличного куша, попавшего к вам в карман.
Лицо священника стало почти багровым. Он приоткрыл рот, как рыба, выброшенная на берег, но его опередил Ральф.
— Свидетелями при заключении брака между Деборой и Джорджем, — сказал он, — были супруга мистера Уикема и его родной брат Винсент Уикем, посетивший их дом перед своим отъездом в Индию.
Мое недоумение разрешилось — мужчина с загорелым лицом, пытавшийся продать Коулу какой-то документ, оказался братом этого священника.
— Можно только предполагать, что произошло после венчания, — продолжал Ральф. — Молодые отправились по домам и ни с кем не поделились своим секретом. Дебора, наверное, думала, что через какое-то время Джордж признается родителям и все войдет в нормальное русло. Но, по-видимому, в это самое время отец Джорджа познакомился с семейством Коулов, пригласил их к себе в Девейн-Холл и принялся обрабатывать сына, чтобы тот женился на Гарриет.
Из ее груди вырвался вопль, похожий на стон раненого животного, и мне опять сделалось мучительно жалко эту некрасивую, расплывшуюся женщину.
Ральф заговорил снова:
— Положение дел в Девейн-Холле стало к этому времени отчаянным. Дядя Джек, растранжиривший почти все деньги, уже не мог платить по счетам — а их было немало, — и это грозило потерей поместья и полным крахом. Нетрудно представить, какой нажим испытывал Джордж со стороны родителей. Наверняка он делился с Деборой своими переживаниями…
— Да уж не без этого! — вырвалось у меня презрительное восклицание.
— Но почему эта девушка, — вступила в разговор Джинни, — не настояла, чтобы Джордж рассказал отцу всю правду? Или сама не пошла к дяде Джеку?
Я сочла нужным ответить на ее вопрос:
— Потому что у моей сестры была гордость. И это же чувство заставило Дебору, когда она поняла, что беременна, пойти не к безвольному Джорджу, а ко мне. — Я поднесла руку к глазам, которые налились слезами. — По этой же причине, я уверена, она так и не рассказала мне о браке с Джорджем, ибо была оскорблена его поведением до глубины души.
— Похоже, так все и обстояло, — сказал Ральф. — Дебора убежала к вам, чтобы найти приют и помощь, а примерно через месяц Джордж женился на Гарриет.
Та снова издала стон и стремительно вскочила со своего места.
— О Боже, Боже! — повторяла она.
— Очень сочувствую вам, Гарриет, — мягко проговорил Ральф. — Понимаю, как тяжело это слышать. Тем более что вы ни в чем не виноваты.
— Да… да… да…
Ее голос становился все пронзительнее с каждым новым «да», и я понимала, что она близка к истерике.
К ней подошла Джинни, обняла за плечи.
— Позвольте мне вызвать вашу горничную, Гарриет. Она поможет вам… А пока пойдемте, я отведу вас.
После их ухода мы все сидели в полной тишине. Я думала о том, что узнала от Ральфа минуту назад: моя сестра перед Богом законная жена Джорджа Мелвилла, а Никки их законный ребенок. Я вспомнила, какой она была в последние месяцы беременности и что с ней стало, когда она узнала о предательстве Джорджа и его женитьбе на Гарри-ет. Бедная, бедная Дебора…
Первым нарушил молчание Роджер.
— Мистер Уикем, — сказал он с удивлением, смешанным с презрением, — у любого христианина не может не возникнуть вопроса: отчего священник, совершивший тайный брак, столько лет молчал о том, что один из супругов стал двоеженцем? Так, кажется, следует называть моего кузена?
— Я все это, сэр, знаю, — удрученно ответил Уикем. — Лорд Девейн посетил мой дом вскоре после вторичного брака и сказал, что лишит меня прихода, если я проговорюсь. Я… у меня не было никаких знакомств, связей… большая семья. Я был тогда совсем молод и неопытен… И просто испугался… Да, испугался — за детей и за себя.