— Ваня, совести у меня навалом, — быстро ответил Проскурин. — А вот возможности проявить ее нет. Ты мне только не читай лекции о нравственном облике современного гэбиста, ладно? Пожалуйста. Не до того сейчас. Я сам знаю, что виноват. Честное слово, мне неприятно, что ты из-за меня попал в дурную ситуацию.
— Ничего себе в «дурную ситуацию», — вдруг зло ответил Ипатов. — Из Москвы сослали в эту глухомань, семья развалилась, все пошло прахом, к едрене матери. И это ты называешь дурацкой ситуацией?
— Ну ладно, не дурацкой. Катастрофической. Ну прости меня, Иван. Так получилось.
— Хорошо получилось.
— Ну я тебя прошу, Иван. Ты вспомни, я тебя мало о чем просил, но сейчас действительно необходимо. От этого зависит жизнь по крайней мере двоих людей — моя и… И еще одного человека. Иван, помоги нам.
Ипатов подумал. Вероятно, размышлял о том, стоит ли ему впрягаться в еще одно рисковое предприятие. Затем вздохнул и буркнул:
— Ладно, выкладывай, что у тебя. Только быстро. Времени нет.
— У меня и у самого его немного, Иван, — ответил Проскурин. Он понимал, что сейчас от его собеседника зависит слишком многое, чтобы вступать в спор или пререкания. — Значит, Иван, мне нужно подробно узнать о фирме «Лукоморье».
— Что за фирма такая? — деловито осведомился Ипатов.
— Не знаю, фирма или товарищество. Короче, у них коттеджный городок километрах в пятнадцати от Новошахтинска, они там дорогу строят. Примерно в километре от поворота на Красный Сулин.
— Это все?
— Нет, Иван, подожди. Значит, вот еще что. Скажем, в радиусе примерно двадцати пяти километров от Новошахтинска поищи различные заброшенные предприятия: может быть, какие-то заводы, склады. Короче, комплексы, в данный момент не функционирующие, но с автодорожным подъездом. Достаточно широким.
— Так, — Ипатов, видимо, прикинул, что скорее всего только этим дело не кончится. — Давай дальше.
— Запиши: Алексей Николаевич Семенов, летчик. Место дислокации — Ключи. Проверь, что с ним, где он сейчас. Все сведения.
— Как-как, говоришь, фамилия?
— Семенов, — быстро повторил Проскурин. — И последнее.
— Ну слава Богу, — вздохнул Ипатов.
— Подожди, Иван, не перебивай. У меня на хвосте сидят, так что времени в обрез.
— Давай, давай.
— Проверь: авиационные крушения в войсках, несчастные случаи, ну и так далее. Интересуют только «МиГ-29» и только последний месяц.
— Теперь-то все? — спросил Ипатов.
— Теперь все, Иван.
— Ладно. — Видимо, собеседник просмотрел записи, а затем сказал: — Через пару дней смогу что-нибудь сказать.
— Иван, через пару дней будет поздно, — взмолился Проскурин. — Максимум сегодня к вечеру.
— Ты что, офонарел, что ли? — зло рявкнул Ипатов. — А звезду с неба тебе не достать? Или, может быть, яичко горной орлицы захотелось? Яишенкой побаловаться. Соображаешь, о чем говоришь? Ты мне тут работы подкинул — за неделю не разгребешь, а у меня еще, между прочим, свои дела есть.
— Иван, я тебя не прошу ни о чем особенном.
— Да одни твои авиакатастрофы…
— По поводу авиакатастроф меня интересуют только официальные сводки.
— Ладно, я посмотрю, что можно сделать. — Ипатов упорно избегал называть его по имени. — Позвони часиков в семь.
— Хорошо, а как насчет машины? — быстро спросил Проскурин.
— Тогда же и поговорим.
Майор повесил трубку, вытащил из автомата жетончик, усмехнулся и сунул нехитрое приспособление в карман.
Ну что же, в данный момент машина ему не очень и нужна — позже, возможно, понадобится, — а сейчас пешком спокойнее. Убийца-капитан наверняка сообразит, что он бросил битую «пятерку». Но попробуй найди в городе одного-единственного человека. Другое дело, что широкоплечие хлопчики, конечно же, прокатятся по больницам и постараются узнать, в какой находится Алексей. Но если «Чехов» сдержит свое слово, то тут Сулимо придется утереться. Не пойдет же он палаты шмонать.
Проскурин завернул в ближайший гастроном, купил полкило колбасы, батон и пакет молока. Выйдя из магазина, он неторопливо подошел к стоящему рядом ларьку «Союзпечати», постоял, посмотрел и приобрел несколько газет, пару журналов и карту Ростовской области, аккуратно свернул ее, спрятал в карман и спокойно зашагал вдоль улицы. Несколько раз майор резко менял направление движения, сталкивался с прохожими, извинялся, чертыхался, перебегал улицу, рискуя угодить под колеса бешено несущегося автотранспорта, пару раз его обматерили, разок обматерил он, и все это время Проскурин успевал крутить головой на триста шестьдесят градусов и цепко поглядывать по сторонам. Дважды у него возникло подозрение, что за ним следят, но оно быстро рассеялось. Убедившись наконец, что на хвосте никто не висит, майор забрел в какой-то пустынный подъезд, поднялся на третий этаж и расположился на широком подоконнике.