В девяносто втором году он хотел поступить точно так же. И что в результате? Он сам в Ростовской области, в Шахтинске, но на это и наплевать бы, не так уж много потерял. А вот трое ребят, которых он подключил к делу, разлетелись кто куда. В частности, Ваня Ипатов приземлился здесь. Ему, Проскурину, на счастье. Был, наверное, в этом какой-то знак судьбы. А вот Володька Смеляков укатил на Дальний Восток. И ведь с юридической точки зрения не подкопаешься, никто с ними счеты не сводил. Как говорится, Родина послала.
Проскурин усмехнулся. Уж послала Родина, так послала. А когда уезжал, чувствовал глумливые ухмылки в спину. «Умные» люди делали карьеру, а он торчал в глубокой заднице, и никто не верил, что ему удастся вырваться из задрипанного Шахтинска. Знали, что он туда на всю жизнь, до скончания века, до пенсии, и последние годы свои тоже проживет там. Куда ж деваться-то? Подбросил Господь Бог ему подарок в виде этого «Гастелло», подбросил.
Но, говоря начистоту, нравился ему Семенов. Нравился. Было в нем что-то такое, серьезное. Хотя Проскурин не мог сказать, где в их отношениях с Алексеем проходит граница между приятелем — даже не другом, а приятелем — и ценнейшим свидетелем.
Оглядевшись, он перебежал через улицу, опустил жетончик в автомат и набрал номер. Ответил ему все тот же сухой голос, и Проскурин, не теряя времени, попросил к телефону Ипатова.
Голос Ипатова стал еще холоднее, чем днем.
— Ты где? — спросил он.
— В центре. На проспекте Ленина.
— Хорошо. Скверик напротив кинотеатра «Победа». Третья лавочка со стороны касс. Будь там через пятнадцать минут, — буркнул Ипатов и бросил трубку.
— Да, пожалуйста, — бормотнул майор коротким гудкам.
Он насторожился. Что-то было не так. Проскурин Прекрасно знал Ипатова и понимал, что как бы Иван ни был сердит на него, дело свое он знает и никогда не станет нервничать просто так, без повода. А сейчас Ипатов нервничал, причем сильно. Он всегда, когда волновался, начинал так вот бурчать. Буркнет — молчит, буркнет — молчит. Ну ладно, хорошо, Что хоть приедет.
Проскурин быстро зашагал в нужном направлении. До скверика он добрался минут за пять, но к лавочке не подошел, а остановился на углу и осмотрелся. Чисто. Никого не видно. Впрочем, если бы Иван был «под колпаком», нашел бы способ дать ему понять.
Ипатов появился минут через пятнадцать, был он хмур и зол. Подошел, плюхнулся на скамейку, огляделся смурно.
Убедившись, что коллега один, Проскурин перебежал через улицу, беспечно насвистывая, подошел и сел рядом.
Ипатов вздрогнул, повернулся, вздохнул с облегчением:
— A-а, это ты.
— Конечно, я, кто же еще? Или ты кого-то ждешь?
— Нет, — торопливо качнул головой тот. — Никого.
— Ну и я никого, — улыбнулся через силу Проскурин, чувствуя, как бегут отчего-то по спине противные мурашки.
— Ну вот что, Валера. Ты как знаешь, а меня больше в свои дела не впутывай.
— Во-первых, здравствуй, — сказал Проскурин, протягивая руку.
— Здравствуй, — все тем же хмурым тоном произнес Иван, посмотрел на ладонь бывшего друга, подумал, но все-таки пожал, еще как бы сомневаясь, стоит ли.
— Ну а теперь давай рассказывай, — кивнул Проскурин. — Что случилось-то?
— А то, Валера, что на тебя розыск объявлен.
— Так. — В самой глубине души Проскурин допускал подобную возможность как крайнюю, но не ожидал, что противник так легко начнет играть в открытую. — И в связи с чем же? — поинтересовался он.
— А на тебе целая куча подвигов висит. — Ипатов оглянулся настороженно, словно убеждаясь, что за спиной не стоит хмурый серый тип с микрофоном.
— Не волнуйся, — усмехнулся Проскурин. — Я проверил, иначе не подошел бы.
— Хорошо, нет — значит нет. По крайней мере в этом тебе вроде бы еще можно доверять.
— Так что за подвиги-то? — напомнил Проскурин. — Давай уж, рассказывай все.
— Ну, во-первых, ты скрылся со служебным оружием.
— Это не преступление.
— Как посмотреть. Обстоятельства бывают разными, — не согласился Ипатов и продолжил: — Во-вторых, ты совершил наезд на человека, и человек этот скончался в больнице.
— Я? Наезд на человека? Когда? — прищурился Проскурин. — Ну-ка, давай, Ваня, подробнее.
— Слушай, я ведь не у тебя в гостях, — наклонившись вперед, вдруг зло пробормотал Ипатов. — С меня довольно и твоих московских похождений. Между прочим, я из-за тебя в этой ж…е сижу. Если ты вдруг забыл.
— Я помню, Ваня, помню. Ты не нервничай. Рассказывай лучше.
— Примерно в пятнадцати километрах от Новошахтинска ты сбил человека.