— А дальше посчитали, что и Семенов погиб. Понимаешь, спастись у него в такой ситуации шансов почти не было. Приехала комиссия, дали по шапке командиру полка, зачем, мол, посылал, а тот встал на дыбы, говорит: «А кого еще посылать?»
У его летчиков по пятнадцать часов годового налета. Ночной полет один из самых сложных, не шутка. Техники сказали, что и Поручик, и Семенов — настоящие асы, действительно отличные летчики. Для подобного боевого задания лучше не найти. Вот и отправил командир полка их парой. Кто же знал, что все так обернется. Его, понятное дело, пожурили. Но наказывать строго не стали. Все ж таки людей спасал. Но по большому счету, полковнику этому повезло.
— В чем?
— Да в том, что он погиб.
— Он погиб?
— А я разве не сказал? Дмитрий Федорович Муравьев погиб. Несчастный случай: сгоревшая машина в кювете, а в ней два обезображенных огнем трупа. Видимо, ехали ночью, лопнуло колесо, водитель не справился с управлением, и «уазик» опрокинулся с обрыва.
— Опознали?
— Конечно.
— А почему повезло?
— Люди из особого отдела получили сведения, что Муравьев перекачивает данные дудаевским боевикам. При осмотре и описи личных вещей в столе Муравьева среди служебных бумаг обнаружили разведданные на тридцать первое декабря и секретные списки: имена и фамилии офицеров, количество солдат и бронетехники в каждой группе, маршрут продвижения во время штурма, ну и так далее.
— Хочешь сказать, он действительно качал информацию на ту сторону?
— Особый отдел в этом уверен. На квартире у Муравьева обнаружены деньги.
— Много?
— Пятьдесят тысяч долларов. Так что сомнений нет. Скорее всего, чеченцы его и убрали.
— А со взводом разведчиков что.
— Да ничего. Не знаю я, что с этим взводом. Погибли, наверное, а может быть, и выкарабкались, шут их знает. Ну, в общем, факт тот- что Муравьев мертв, а капитан Семенов пропал.
— Ну дальше? Давай, Ваня, не томи а то тебя слова приходится как клещами тянуть.
— А дальше, родной ты мой, в Старошахтинске нашли троих милиционеров.
— Об этом я знаю, — кивнул Проскурин.
— Да, знаешь, — недобро усмехнулся Ипатов. — А ты знаешь, что двое из них убиты из пистолета Семенова? Из того самого пистолета, который лежал в аварийном комплекте?
— Не было у него пистолета в аварийном комплекте, — встал на дыбы Проскурин. — Не было.
— Это кто тебе сказал, Семенов, что ли? — усмехнулся Ипатов. — Так он тебе, Валера, может такой лапши на уши навешать, поинтереснее всяких сказок покажется. Что было, а чего не было, следствие установит. Но тут у него осечка небольшая вышла. Один из милиционеров чудом остался жив. В больнице ему предъявили фотографию — капитана. И, представь себе, он Семенова опознал. Сказал, что именно этот человек застрелил двоих его товарищей и пытался убить его самого. Понял?
— Послушай, Иван, объясни мне одну вещь. Как на опознании оказалась фотография Семенова, если все считали, что он погиб? А?
Проскурин уже предвкушал триумф, но Ипатов быстро, охладил его пыл.
— Валера, не ищи шпионов там, где их нет. Следователь снял показания с отца одного из убитых милиционеров, составил фоторобот, отправил фототелеграфом в Ростов. Из штаба прибыли особисты и привезли фотографию. Вот и все.
Проскурин даже головой потряс. Наваждение какое-то. На секунду он подумал: а может быть, прав Ипатов? Вдруг Алексей действительно… того?
— А как же они успели в Шахтинск? — спросил он, все еще надеясь, что приятель вдруг прервет свой ладный рассказ и, округлив глаза, воскликнет: «А правда, как?»
Но Ипатов был расчетливо холоден и неумолим:
— На вертолете, Валера. Двадцать минут, и они в Шахтинске.
— Черт…
— А потом, — спокойно продолжал Ипатов, — твой дежурный Боря вызывает наряд милиции, якобы кто-то ломится в ваше здание.
— Знаю, я был там. Эти ребята пытались вломиться в здание и прикончить нас.
— Ну конечно. Это ты так думаешь. Какой-то психопат навешал тебе на уши лапши, а ты поверил. Не узнаю тебя, Валера. Раньше ты был умнее и осторожнее. Профессиональнее, если хочешь. Куда все делось? Особисты только-только взяли след Семенова, обложили его, можно сказать, и тут на сцене появляешься ты, Робин Гуд хренов, и помогаешь капитану скрыться. Так что обоих вас ищут. Семенова — за убийство троих человек и тяжелое ранение четвертого. Ну а тебя… О тебе я уже говорил.
— А они точно особисты? Кто это проверял?
— В штабе округа подтвердили, — сказал Ипатов. — Так что здесь вопросов нет.
И тут Проскурин засмеялся. Тихо, но с облегчением.