Высокий втянул стоящий в комнате запах тины, покосился на сохнущие вещи Алексея и поприветствовал:
— Старший сержант Ясенев, — козырнул четко, быстро. Так, что самому понравилось.
Алексей козырнул бы в ответ, но спохватился.
— Капитан Военно-Воздушных Сил Семенов, — представился он и добавил, едва заметно улыбнувшись: — Алексей Николаевич. Честь отдать не могу, поскольку остался без головного убора.
— Ага, — крякнул сержант.
— Это мой зять, — встрял в разговор старик, указывая на высокого в плаще. — Ты же вроде говорил, что хочешь что-то сказать. Ну вот я и позвал.
«Ну да, — подумал Алексей, — и конечно, без всякой задней мысли. А второго так, для компании прихватил, чтобы в дороге не скучно было».
— Значит, вы летчик, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес сержант, не обращая внимания на болтовню хозяина.
— Так точно, — автоматически ответил Алексей. — Летчик. Капитан.
— А документы есть у вас?
— Разумеется.
Он повернулся, сделал шаг к печи, на которой исходила паром летная куртка, но милиционер быстро шагнул вперед и оттер Алексея плечом.
— Прошу прощения, — буркнул сержант. — Документы у вас в кармане?
— Да, во внутреннем. — Алексей усмехнулся.
Он понял: сержант опасается, как бы у него не оказалось оружия. Подстраховывается. Ну что же, похвально. Ладно, сержант. Как говорил какой-то мужичок в кино: «Тебе с бугра виднее». Давай, действуй.
— Вы позволите? — сержант повернулся к Алексею.
«Интересно, — подумал тот, — а если я скажу «нет»? Он что, извинится и уйдет, зардевшись, как выпускница Института благородных девиц?»
Алексей дернул плечом:
— Пожалуйста.
Однако сержант не стал обшаривать куртку. Он просто ощупал ее длинными нервными пальцами и, убедившись, что оружия нет, вернул хозяину. Алексей сам вытащил удостоверение личности и протянул собеседнику.
Тот взял корочки, открыл их, несколько секунд разглядывал содержимое, а затем хмыкнул:
— Ну, честно говоря, из этого документа сложно что-либо понять.
Перевернув корочки, сержант продемонстрировал Алексею размытое пятно. Ни имени, ни фамилии, ни отчества — ничего. За время купания в реке тушь просто расплылась. Фотография представляла собой не менее жалкое зрелище, но все-таки она сохранилась, и при большом старании Алексея на ней можно было узнать. Правда, в подобной ситуации это ничего не решало.
— У вас есть какой-нибудь документ, который действительно может удостоверить вашу личность? — снова спросил сержант, засовывая удостоверение в карман плаща.
Алексей развел руками:
— Все, что было, перед вами.
— Понятно. В таком случае вам придется проследовать с нами в отделение для выяснения личности. Надеюсь, вы не станете возражать? — не без некоторого сарказма поинтересовался он.
— Ничуть, — Алексей хмыкнул. — В любом варианте я собирался идти к вам.
— Что же, тем лучше, — сержант посмотрел на мокрую куртку, на нелепо одетого Алексея и повернулся к старику: — Отец, дайте товарищу капитану что-нибудь надеть на ноги.
— Да, — засуетился тот, — сейчас подберу что-нибудь.
Дед засеменил к шкафу и принялся рыться в его темном нутре.
— Отец сказал, вы ранены, — вновь обратился к Алексею старший сержант.
— Да, у меня повреждено плечо. Похоже, заражение.
— Доктор, — сержант повернулся к двери, — посмотрите.
Коренастый крепыш в тулупе посторонился, пропуская женщину в комнату. Теперь Алексей смог разглядеть ее получше. Это была высокая, весьма симпатичная брюнетка из тех, что не выделяются из большой толпы, но непременно замечаются за столом на дружеской вечеринке. Она подошла к Алексею и спокойно, даже чуть отстраненно, попросила:
— Снимите, пожалуйста, пиджак и расстегните рубашку.
Алексей охотно повиновался. Справиться с пуговицами одной рукой было непросто. Ирония судьбы. Только что он старался застегнуться, теперь точно так же мучился для того, чтобы показать этой приятной женщине-врачу свое разорванное плечо. Осмотрев рану, она нахмурилась, затем, открыв чемоданчик, принялась доставать оттуда какие-то ампулы, пузырьки, коробочку с одноразовыми шприцами, патронташную ленту одноразовых иголок, еще какие-то приспособления.
Алексей внимательно наблюдал за ее руками. Ловкими и отчего-то трогательными.
— Собака? — вдруг без всякого выражения спросила женщина.
Алексей подумал, но не счел нужным врать.
— Да, — ответил он. — Овчарка.
— У нее могло быть бешенство. Боюсь, вам придется сделать серию уколов.