— Домой, Паша. Теперь домой.
Глядя на проносящиеся за стеклом попутные и встречные машины, он задумался: «Итак, что у меня имеется на данный момент? Убитый был одет в техническое обмундирование танкистов, а на шевронах — знаки различия частей связи. Судя по мозоли на ноге, парнишка молодой совсем. Наверное, только призвался. Может быть, пару месяцев. В таких случаях мозоли на ногах обычное дело. Пока толком научишься портянки мотать, столько раз ноги собьешь — не сосчитать. Пойдем дальше. Техничка подписана, а форма — нет. Ни сапоги, ни ремень, ни шапка, ни ПШ. Конечно, можно было бы предположить, что в той части, где проходил службу убитый солдат, подобная практика в принципе не распространена. Хотя это и нарушение инструкций. Ну, да Бог с ним, не все инструкции соблюдаются, это и ежу понятно. Но ведь техничка-то подписана. Почему же на других личных вещах не проставлена фамилия? — Максим нахмурился и закусил верхнюю губу. — Тем более солдат совсем молодой. Ведь ни для кого не секрет, что дедовщина, в той или иной мере, продолжает процветать практически везде, во всей армии. Ну, срочников сейчас не так много. Но от этого дедовщина не исчезла. У так называемых «дедушек» есть дурная манера: забирать у молодых бутсы — наращивать скошенный каблук и тому подобные вещи. Причем особо ценятся бутсы новенькие, блестящие. А ведь на парне как раз такие и были — каблуки не сбитые совсем. Так почему же Шалимов Юрий Герасимович — или уж как его там — не удосужился проставить на них хотя бы инициалы? Ну-ка, ну-ка, ну-ка…» — Он наклонился вперед и прикрыл ладонью глаза.
— Что такое, товарищ полковник? — встревожился водитель.
— Да нет, все в порядке. Думаю просто, думаю. Думаю, размышляю.
— А то я решил, что укачало вас.
«А может быть, — продолжал размышлять Максим, — именно из-за этой формы и похитили тело? Может быть, нужна была не подписанная форма, а как раз форма с отсутствием всяких подписей, чтобы не возникало вопросов? Этих самых вопросов: «Почему на форме нет фамилии и инициалов?» Правда, куртка подписана, но кто теперь скажет точно, сколько этой куртке лет? Полгода, год, два? Возможно, Юрий Герасимович Шалимов давным-давно ушел на дембель и преспокойненько проживает в каком-нибудь Урюпинске вместе с женой и двумя детишками. Что-то во всем этом было, — Максим откинулся на сиденье. — Допустим, что отсутствие фамилии, инициалов и номера военного билета на личной одежде обусловлено тем, что кому-то не хочется, чтобы солдата опознали. Хотя солдат ведь может опознать себя и сам. Если только он… Ну да, если только он не будет лежать в жидкой зимней грязи, разбросав руки крестом, с раздавленной ногой и пулей в голове. В таком варианте наличие любых сведений, могущих навести следствие на след убийцы, конечно, нежелательно.
Итак, попробуем поразмыслить. Что же происходит? Некто, занимающий определенное положение в военной епархии, а значит, и обладающий достаточной властью, использует в своих интересах солдат срочной службы. При этом на форме нет ни фамилий, ни номеров военных билетов. То есть люди обезличены для всех, кроме самих себя. Вывод напрашивается однозначный: скорее всего солдат используют в откровенно незаконных целях, а использовав, убирают, как отработанный материал. Отсюда вытекают два вопроса. Первый: для какой работы задействовали солдат? Второй: каким образом будут прикрывать их смерть? Строительство, как уже было сказано, отпадает. Во-первых, зима и Новогодний вечер, во-вторых, сейчас все более-менее важные чины от армии, независимо от ранга и рода войск, считают себя ущербными, если не задействовали «дармовую рабочую силу» на строительстве личных дач, коттеджей, особнячков и прочих строений личного характера. Некрасиво, конечно, но ради этого не стоит убивать людей.
Что еще? Какие-то секретные работы? Какие? — Максим, как ни старался, не мог отыскать ничего подходящего. — Ну в самом деле, не на урановые же рудники их загоняют? А это вариант, — подумал Максим. — Солдат могут использовать для погрузки и транспортировки чего-то, что представляет либо физическую опасность, либо строжайшую тайну. Что это может быть? Оружие? Ну, допустим. Допустим, оружие. Автоматы, гранатометы, пистолеты, и все тоннами. Но опять-таки и здесь не обязательно убивать людей. Достаточно замазать маркировку на ящиках, погрузить их на машины или в вагоны, и отправляй себе спокойненько в любую точку необъятной Родины моей. Три года никто не хватится. А может быть, и все пять. То есть какому-нибудь психопату, конечно, могло прийти в голову скрывать подобный «секрет полишинеля» путем убийства десятка солдат. Но соотношение «риск — выгода» здесь слишком неравно. Риск получается неоправданным. И потом, психопат, если бы и сумел толково организовать такое масштабное дело, то уж с фальшивыми документами — слишком умно. Тут работали не сумасшедшие, а сноровистые хитрые ребята, просчитывающие каждый шаг. Только вот с трупом у них накладочка вышла почему-то. Ладно, над этим подумаем позже, а пока пойдем дальше.