Я направился в комнату отца и, подойдя, заглянул внутрь. Он сидел в кровати. Он и вправду выглядел неважно. Увидев меня, он просиял.
В комнате находилась сестра, из несгибаемых противников свиданий больных с родственниками. Заметив меня, она пробурчала: «Не сейчас!»
— Заткнись, идиотка! — закричал отец. — Заходи, мой мальчик!
— В таком случае пеняйте на себя! — пригрозила мне сестра и вышла.
— Дрянь! — прошипел отец по-английски, затем добавил что-то избранное по-турецки.
Из-за двери донесся голос сестры: «…Пусть пеняет на себя!» — и еще что-то. Я не расслышал, потому что запер дверь ножкой стула.
— Кто этот прилизанный доктор? — спросил отец.
— Личный врач мистера Финнегана, моего босса. Финнеган тоже здесь.
— Наверно, скоро помирать, раз столько «шишек» собралось.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.
— Мне надо выбраться отсюда, Эвангеле. Осталось мало времени.
Неожиданно я почувствовал, что отца и впрямь надо бы вызволить из больничных стен, хотя с точки зрения медицины это был абсурд. Просто чтобы его душа успокоилась. Только для этого.
— Почему сестра такая злая?
— Я кое-чего натворил.
Кто-то снаружи мягко постучался. Я понял, что это Флоренс, еще перед тем как услышал: «Эванс!»
— И что же ты натворил?
— Нагадил в койку.
— Дорогой! — пропела из-за двери Флоренс.
— Это Флоренс, — сказал отец, вспомнив для разнообразия ее имя. — Думал, она в Калифорнии.
— Была. Мистер Финнеган, мой босс, прислал ее сюда.
— Хе-хе, они думают, я помираю?
— Эв! — опять голос Флоренс. — Давай же, выходи! Это становится просто неприличным.
В ее голосе начало проскальзывать раздражение.
— Эвангеле! — прошептал отец.
— Да, пап!
— Помоги мне выбраться отсюда. У меня есть деньги на такси. Вот, погляди! — Он сунул руку под матрас и стал шарить там.
— Я знаю, пап.
— Подгони такси. Подожди, пока они уйдут, и вытащи меня.
— Эванс, Боже мой! — крикнула Флоренс из-за двери. — Нас ждет доктор Тэйлор. Можешь ты быть просто вежливым?
— Надо соблюсти приличия, — сказал я старику.
Он взглянул на меня с упреком.
— Эвангеле, не бросай отца!
— Я вернусь, па, обещаю! Послушаю доктора и сразу назад.
— Я специально это сделал. Спроси доктора Левина.
— Что специально?
— Нагадил в койку!
— А зачем?
— Чтобы они выгнали меня из больницы. Вчера я слышал, как они таскают мертвецов. Думают, я не знаю, что тут происходит. А этот «шишка» вовсе не доктор, а из похоронного бюро. Спроси доктора Левина!
— Я вернусь, па! — сказал я, направляясь к двери и думая, кто такой Левин.
Флоренс уже истощила весь запас терпения, но улыбнулась она ангельски и дружески:
— Доктор Тэйлор организовал нам комнату для личных консультаций.
В комнате для личных консультаций были уже все, включая четырех братьев, которые выделялись на респектабельном фоне не в лучшую сторону и потому тихо сидели в углу и улыбались. Глория о чем-то горячо говорила.
— Я хочу, чтобы вы все задумались о ней! — сказала она со страстностью правоты в словах, показывая на мать. — Сейчас надо побеспокоиться о ней. Я права, Флоренс?
— Да, дорогая! — сказала Флоренс, такая же терпеливая с ней, как и со мной, такая же собранная. — Сейчас и поговорим об этом.
— Буду краток, — начал доктор Тэйлор, хотя его никто не просил быть кратким. — Ваш отец страдает от заболевания, которое присуще всем нам, обитающим на земле. Это — старость.
— Что с ним конкретно? — спросил я.
— Запущенный артериосклероз.
— Надо же! — пробормотал один из братьев.
— Может, помолчим? — бросила Глория.
Доктор Тэйлор продолжил, будто сам сделал паузу для передышки. Но я заметил, как он молниеносно бросил взгляд на часы. Все доктора умеют так смотреть на часы. Чтобы никто этого не заметил.
Но мистер Финнеган тоже оказался наблюдательным. Пришлось ему тоже призвать к порядку. Правда, очень, очень спокойно.
— По-моему, нам следует внимательно выслушать доктора Тэйлора, не перебивая его. Он оказал большую любезность, согласившись приехать сюда.
— Да, да, я смог выкроить время, — поскромничал доктор Тэйлор.
— Очень мило с вашей стороны, — сказала Флоренс.
— Я вполне осознаю тот факт, что члены семьи вынуждены вскоре будут обсудить состояние его здоровья. Но, думаю, вы простите меня, если я подробно останавливаться на этом не стану. Вполне согласен с… — он кивнул Глории, — что главный объект заботы отныне — жена больного. Эта леди здесь. То, что произошло этой ночью, вскоре повторится, и не раз. А вскоре больной уже будет не в состоянии контролировать себя и жизненные функции своего тела.