На девятом этаже дежурный хирург сообщил, что с отцом все в порядке. Операция прошла нормально. И еще он сказал мне уходить и не приходить больше.
— Мы получили инструкции, — сказал он.
— От кого?
— От семьи.
— Но я и есть семья!
— Таков был приказ, — ответил врач. — Пожалуйста, не создавайте себе трудностей.
— Я этим не занимаюсь, — сказал я. — Это вы их создаете. Я хочу увидеть отца. Я беспокоюсь о его здоровье.
— Здоровье в порядке. В сломанную кость бедра установлена спица. Сейчас он отдыхает, и его не будут тревожить несколько дней. Звонить можете в любое время — вам сообщат, как он. А по поводу визитов…
— А мне плевать на ваши приказы…
— Берни, — сказал врач.
Появился дюжий санитар и подтолкнул меня к лифту.
— Убери лапы! — предупредил я.
— Идите, мистер, — сказал Берни.
Я выдернул левую руку из его зацепа, а правой смазал ему по скуле. Проследив полет санитара, я вспомнил друга Эллен. Ральфа Скотта провоцировали всю жизнь и гораздо серьезнее, но он не прибегал к кулакам.
Подбежал еще один санитар и помог Берни встать.
Я решил последовать примеру Ральфа Скотта. Наклонился и пробормотал что-то примирительное. (Позднее и эта сцена стала частью свидетельских показаний. Говорилось: я сбил с ног санитара, затем улыбнулся и поклонился.)
Двое ребят в белых халатах подхватили меня под руки и втащили в лифт. Моя улыбка нас не примирила, и даже мой поклон не остановил их. Они вышвырнули меня из здания и приказали дежурному у двери не пускать более этого типа.
Мне же было смешно, и все из-за неожиданного решения не ненавидеть моих врагов и вести себя, как Ральф Скотт. Единственный раз в жизни, когда я захотел вести себя, как Р. Скотт, рядом был сам Р. Скотт.
— Что эти ребята с вами сделали? — спросил он.
— Они выполнили свой долг, — сказал я. — Я поднял шум на девятом этаже.
— Как дедушка? — спросила Эллен.
— Отдыхает после операции. Ему вставили спицу в бедро. Эллен, а кто отдал приказ, чтобы меня не пускали к отцу?
— Мама и Глория.
— В чем же я провинился перед отцом?
— Ох, папка! — вздохнула она, будто я смутил ее. — Ты ведь сам знаешь.
Я понял, что и Эллен думает о моем поведении в совершенно определенном смысле.
— Ты думаешь, Эллен, я вел себя странно?
— Па, — ответила она, — неужели надо говорить об этом при Ральфе?
— Принести вам кофе? — предложил Ральф.
— Будь добр, — сказал я.
— А какой вам?
— Черный, почти…
— Хорошо, сахар и сливки я принесу тоже.
— Хочу сказать тебе, юноша, — сказал я, — что восхищаюсь тобой!
— Спасибо, — холодно ответил он. Может, и была в его голосе доля благодарности, но в принципе было и равнодушие. Улыбнулся он очень мягко, щадяще, наверно, через какое-то время и я стану таким, подумал я.
— Пап! — сказала Эллен, когда Ральф ушел. — Должна сказать тебе, мама думает…
Внезапно ее глаза наполнили слезы.
— Извини, — пропищала она. — Мама… думает, что ты не можешь отвечать за свои поступки. И она… ты ведь знаешь ее, она думает, что надо что-то делать.
— Что?
— Она думает, что…
Я решил облегчить ей задачу.
— Артур думает, что меня надо изолировать и предоставить условия для отдыха. Может, он и прав.
— Пап, соглашайся! — всхлипнула она.
Я достиг следующей ступени — отказа дочери. Меня потрясло, что ее мнение и Артура совпадают. Неужели я так далеко зашел?
— Неужели я так далеко зашел? — спросил я.
— Папка, дорогой, ты так вел себя недавно, что, может, тебе действительно надо отдохнуть. Только… мне не нравится Артур, просто я тоже так думаю. Ральф говорит, что инстинкт — это предрассудок, но мне плевать. Каждый раз, когда я захожу к маме в комнату, Артур что-то нашептывает ей. Мама говорит, что он желает тебе только…
— Что?
— Я не знаю. — Она выглядела испуганной.
— Надо сходить к ней, — сказал я.
— Так будет лучше. Тебе надо пойти к ним и, как Одиссею, убить всех их из лука, всех стрелой в сердце. И этого прилизанного юриста в первую очередь. А еще сегодня приехал психоаналитик. Мне кажется, она и ему нравится. Там и еще кто-то крутится. Ох, папка, сходи к ним!
— Хорошо, милая. Пойду — и всем прямо в сердце!
Проходя через лобби «Готхэма», где остановилась Флоренс, я подумал: «Боже, номер здесь стоит не меньше полусот долларов в сутки. Вот уровень, на котором и я когда-то жил!»
Эллен знала номер Флоренс, поэтому мы прошли и постучали в дверь, не предупреждая о визите.