Слушание моего дела происходило в комнате, — уменьшенной копии судебного помещения. Маленькая сцена предназначалась для стола судьи. По краям стола развевались два флага — звездно-полосатый и флаг штата Коннектикут. Прямо перед столом судьи вытянулась скамья на несколько человек. Меня привел в мини-суд санитар. Рядом со мной, готовый отвечать на вопросы правосудия, сидел доктор Ллойд.
За длинным столом сбоку сидели Флоренс, Артур Хьюгтон и доктор Охс. Последний был с Флоренс, новенький.
Жена ласково улыбнулась мне. Их обуревало чувство сострадания по отношению ко мне — бедному родственнику.
Судья был толст, средних лет, похож на фермера-джентльмена. Мне показалось вначале, что он торопится. Он быстро прочел петицию на помещение меня в больницу и заключение врача.
— Насколько я понял, — сказал он, — передо мной надлежащий документ, подписанный супругой и двумя врачами, которые произвели тщательный осмотр пациента. Так?
Он поднял голову и оглядел присутствующих. Никто не ответил.
— Так? — переспросил судья.
— Да, сэр, — ответил Артур.
— Что «да, сэр»? — спросил судья.
— Осмотр был произведен самым тщательным образом, ваша честь.
— Вы — один из этих врачей? Ваше имя? Вы… Ну как вас там, доктор…
— Я не врач. Мое имя Артур Хьюгтон.
— Что такое Артур Хьюгтон? — спросил судья, который начал мне нравиться.
— Я — юрист этой семьи.
— Вы представляете интересы…
— Семьи.
— Обоих вы в любом случае представлять не можете. Так кого же конкретно?
— Ваша честь, данная ситуация уникальна…
Судья повернулся ко мне:
— Он представляет ваши интересы?
— Нет, — ответил я.
— Тогда он представляет ваши интересы? — судья обращался к Флоренс.
Она прошептала «да» и залилась краской стыда.
— Я немного глуховат, — обратился судья ко всем сразу, — поэтому говорите громче. — И углубился в прочтение бумаг еще раз.
Я подмигнул Артуру Хьюгтону.
Судья, прочитав еще раз, недовольно проворчал:
— Меня интересует следующее: поскольку вы не врач, то на каких основаниях вы можете утверждать, что обследование пациента было тщательным?
Артур не собирался слушать поучения провинциального судьишки и с апломбом заявил:
— Потому что я превосходно знаю этих врачей!
Судья взглянул на него и раздвинул губы в улыбке.
Затем обратился к доктору Охсу:
— Вы — доктор Тэйлор?
— Нет, ваша честь, — ответил Охе.
— Тогда, исключив одно из двух, вы — доктор Лейбман?
— Нет, ваша честь.
— Тогда кто вы такие? И где те, чьи подписи стоят здесь? Клерк, сплошная путаница. Я вынужден отложить слушание дела на месяц. Ничего нельзя разобрать.
Он бросил бумаги на стол и начал ворчать что-то о стопке документов дома, о стопке, которую он еще не начал читать, и так далее… Клерк зашептал ему, оправдываясь.
Заговорил Артур:
— Они скоро приедут, ваша честь.
— Кто они?
— Доктор Лейбман и доктор Тэйлор. Сейчас они едут из Нью-Йорка.
— Почему их уже нет здесь? Я-то ведь здесь!
— Прямо перед заходом сюда мне позвонили и сказали, что они в пути. Десять миль отсюда.
Судья обратился ко мне:
— Вы не хотите отложить слушание?
Я не успел ответить, потому что Артур сделал это за меня:
— Прошу вас, сэр, рассмотреть дело сегодня. Завтра моему клиенту необходимо быть в Калифорнии.
— Тогда надо было позаботиться доставить докторов сюда вовремя! Здесь, может, и не Нью-Йорк, но порядок такой же. Я здесь не для осуждения этого человека, а для его защиты. Я здесь для того, чтобы его права не ущемлялись.
— И чтобы общество тоже не страдало, ваша честь!
Судья улыбнулся.
— Да, да. Вижу, вы тоже юрист! — Он взглянул на свои часы. — Итак, что же тогда будем делать?
— Надо подождать пару минут, — предложил Артур. — Может, пока поговорим неофициально?
— Прекрасно, — сказал судья. — Начинайте!
Он крутнулся на стуле, вежливо выставив ухо для неофициального разговора.
Артур основательно подготовился для своей речи. Он откинулся назад, прикурил трубку и начал:
— Прежде всего, ваша честь, я бы хотел, чтобы вы знали, и надеюсь, что вы воспримете все сказанное мной именно так, как надо, что я — юрист и этого человека. И это не просто мое мнение. Половина деловых бумаг в моем кабинете на Беверли-Хилз касается его деловых контрактов и личных интересов. И думаю, что он первый скажет, сколько услуг я оказал ему в этом плане!