Философия автора, Гессе, состояла в отрицании «эго» в таком виде, в каком его представляют сегодня. Для нас с Флоренс, когда мы читали вместе, это было стремление к другому виду «эго» — не агрессивному, драчливому или, наоборот, к покорно принимающему удары судьбы, а к простому, безбоязненному и все принимающему как данность. И это «я», которое должно произрасти в душе, должно быть в гармонии со Вселенной и даже с природой. Оно не будет чувствовать призывы к тому, чтобы побить кого-либо, и поэтому оно будет умиротворенное, спокойное и во всех отношениях счастливое. Эта философия избегает внешнего и материального, она ставит во главу угла внутреннее и духовное. Я уверен, что тогда я не понимал это до конца, да и не понимаю сейчас. Но то, что Флоренс имела в виду по поводу нас, понял отлично.
Обнаружилось, что Флоренс, кроме бесед с доктором Лейбманом, три раза в неделю берет уроки йоги у одного «учителя», обитавшего в своем «пристанище» на берегу Санта-Барбары. Я не вкладываю в описание ни капли юмора, потому что те одиннадцать месяцев влияние йога и его мыслей на нас, а также книги «Сидхартха» было велико. И это было самое счастливое и тихое время нашей совместной жизни.
Внутри крепостных стен Флоренс начала создавать мир «реальных» вещей, тех самых, что существуют всегда и везде. Она сказала, что мы не в состоянии противостоять разврату и гниению за пределами нашего замка. Мы живем в определенное время в определенном месте, и наш хлеб с маслом зависит от определенного общества, и оно налагает на нас строго определенные обязательства.
Но! Вокруг дома мы должны возвести некий духовный барьер, и этот барьер начнется с улицы. Мы действительно засадили вечнозеленым кустарником и рододендроном изгородь для обозначения границы внешнего и внутреннего. Зелень ограды отмечала наше владение. Здесь мы должны были избавиться от наших старых «я» и создать новые, в новых измерениях, с новой структурой, из новых материалов. Внутри мы отказываемся от вещей плотских и купли-продажи. Флоренс сказала, что все великие люди страдали в борьбе именно с этим. Иисус, Будда, Толстой, Таро — все великие учителя работали над освобождением себя от стандартов окружающего их мира, от требований к выживаемости и от террора предателей своих собственных обществ. И не важно, насколько постыдными вещами они были связаны с существованием в грешном внешнем мире, они построили свое внутреннее «я» таким крепким, что ничто не могло поколебать их.
Итак, я тоже начал трудиться над возведением Крепости. Это была наша первая совместная деятельность.
Гвен я больше не видел, и свободного времени обнаружилось много. Я заканчивал дела как можно скорее и торопился домой. Там я переодевался, надевая что-нибудь свободное и мягкое. Сначала это были старые шорты и спортивная майка. Потом я пошел дальше — стал надевать курточку, короткую и невесомую. Вскоре всякая жмущая и стягивающая тело одежда стала мне ненавистна. Изменился костюм для работы. Я забросил ремни и галстуки, стал носить широкие брюки, мягкие пиджаки и не застегивал рубашку у шеи.
Затем Флоренс сказала: «Не делай того, что причиняет тебе беспокойство или вызывает внутреннее неодобрение. Внутри Крепости для таких хлопот нет оснований. Делай исключительно то, что тебе нравится. Отдавай жизнь тому, к чему у тебя лежит душа. И таким образом проводи каждый день как можно больше времени в гармонии со своим внутренним естеством». Она спросила меня, чего я всегда хотел, но никогда не находил для этого времени, и сказала, чтобы я занялся этим, не важно, что это.
Оказалось (мне самому было странно), что больше всего на свете я хотел выращивать помидоры. Помидор — мой любимый овощ. Я ем его в неисчислимых количествах. А вот выращивать его я никогда не находил времени. Несколько раз я все-таки копался в земле. Но затем что-то где-то происходило, мои руки переставали доходить до саженцев, на них нападали паразиты, и вскоре от увядших растений оставались на земле лишь черные круги с дырочкой, овощ сгнивал. Но теперь для меня не стало дела важнее, и я получил результаты. На дальней стороне бассейна, позади дома, там, где было больше всего солнца, я вскопал вилкой кусочек земли и посадил десять кустиков томатов одного сорта и четыре — другого. Между ними оставил большое пространство. Землю я потом перекопал, смешав с костной мукой и высушенным навозом. Купив пучок бамбуковых палочек, я соорудил подпорки для саженцев. О порче томатного дерева я читал с утра до ночи, поэтому пришлось купить указанные в книгах порошки — пестицид «Севин» и 7 %-медную пыль плюс специальный разбрызгиватель. Купил я и длинный шланг для полива растений. Я поливал томаты дважды в день — в той же книге говорилось, что еще никто не мог убить помидоры, поливая их слишком часто. Я наслаждался огородничеством. От запаха томатного листа я млею.