— Ничего, — ответил я.
— Нет, ты что-то хотел сказать!
— Ничего, ничего!
— Я просто желаю узнать, по какому поводу ты ухмыляешься…
— Я подумал… ты же знаешь, как я… подвал-то нам не пригодится…
Флоренс нервно засмеялась.
— Читай газеты!
— Я читаю, — ответил я.
— Внимательно читай. Если не возражаешь, обсудим это как-нибудь в другой раз. Сильвия, занесите подвал в список спорных вопросов. А подвал, слава Богу, уже оборудован и укреплен. И там можно жить… Итак, на чем я остановилась?
— На служанке и садовнике — шесть месяцев и 3600 долларов.
— Правильно. И если ты решишь обойтись без садовника, то с моей стороны противодействия не будет. Мне он всегда был антипатичен, поэтому, если ты будешь возиться сам в саду или если найдешь время и поищешь другого… как решишь, так и будет. Расходы на напитки я урезала. К примеру, я просто прекратила покупать иностранные вина. Так или иначе, следующие 200 долларов — наши взносы за теннисный корт. Я решила не играть в теннис и не ходить туда на ланч, поэтому этих расходов больше не будет. «Нью-Йорк Таймс», книги, журналы и остальное хотя и помогали держаться в курсе последних новостей, тоже сокращены. Это — последнее. Но мне хотелось узнать твое мнение. Их стоимость — 340. Цена за обслуживание бассейна бросает меня в дрожь — 480. Я не знаю, что мне с ним делать. Решай сам. Сделай из бассейна огород для помидоров… Я уже давно там не купаюсь. Хотя Эллен плещется, да и ты… поэтому вы и думайте. Теперь садовый инвентарь — костная мука, высушенный навоз, бамбуковые палочки, семена, ростки и инструмент — вот что меня бесит, так это сумма — этот ближневосточный сукин сын, извини, нуждается в ежегодном обновлении лопат и грабель. Простите, Сильвия, за грубость, но он способен в любом пробудить расиста. У вас не просыпаются такие же чувства? О, дорогая! Следующий пункт — где же он? Вот! 600 — благотворительность. Я сократила эти расходы и намерена продолжать сокращать их. Единственное достойное применение денег лишь в поддержке борьбы за гражданские права. Эти расходы я урезать не могу.
— Скоро нам самим потребуется благотворительность, — вставил я.
— Да уж, ха-ха! Вчера я взяла со своего текущего счета последние две тысячи, их ты мне тоже должен.
Разумеется, по дому я тоже хотела бы урезать. Мясо — два раза в месяц и фрукты — только мороженые. Но жизнь в Беверли-Хилз дорога, от этого никуда не денешься. Теперь, взгляни сюда. Уже конец, дорогой. Взгляни, 3800 — последний счет за домик в Индио. Самый, самый последний, ты не можешь возразить, потому что домик — отличное вложение капитала. Я полностью отказалась от идеи купить участок земли под постройку убежища. Как я и утверждала, за каждый болтик в доме я заплатила сама. Сумма получилась огромная. Все мои сбережения за 10 лет, проценты с основного капитала — пошли туда.
Она снова глубоко вздохнула и неожиданно сердито взглянула на меня.
— Осталось два пункта… — сказала она. — Если ты скажешь хоть слово против, я закричу! Мы находимся здесь лишь благодаря усилиям доктора Лейбмана, уверяю тебя. Я готова экономить на чем угодно, только не на нем. Может, на один раз в неделю, но не более. Ты сам знаешь, что происходит, если я пропущу хоть один сеанс.
— Представь, что бы ты стала делать, — спросил я, — если бы твой муж вообще не зарабатывал таких денег?
Она вскинула руки наверх и жестом показала, что вскрыла бы себе вены.
— Извините, Сильвия, — произнесла она.
— Я, пожалуй, налью себе чашечку кофе. — Тактичная Сильвия поднялась.
— Конечно! — сказала Флоренс. — Шарлотта вам поможет.
Сильвия ушла.
— Она — превосходный секретарь, — сказала Флоренс. — Такая незаметная, что у меня из головы вылетело, что она рядом.
— Сколько времени?
— У тебя есть десять минут. Куда ты, Эванс?
Я встал.
— Хочу посмотреть, начала ли собирать чемодан Эллен. Она едет в Радклифф сегодня. Я поговорил с ней, и мы летим вместе.
— Прекрасно, Эванс.
Флоренс, казалось, сбросила тяжесть с плеч.
— И в самолете поговорим еще. Я напишу…
— И когда ты назад? Через три дня?
— Где-то так… Я хотел убедиться, что она собралась…
— Эванс, еще секунду. Мы заканчиваем. Я быстро. Лейбман — 50 за сеанс. Пять раз в неделю. 26 недель. 6500. Затем ты сам ходил в нему три раза, итого 150. Теперь сумма — смотри, 44 222.78. Это деньги, которые я заплатила из своего кармана за тебя. Деньги уже уплачены. Но они не отражают наши обычные расходы… я имею в виду, что авантюра с Индио больше никогда не повторится. И еще, я решила платить доктору Лейбману из своих денег, со своего основного капитала. Чувствую в этом сильнейшую необходимость. Теперь беги. Нет, вернись! Потому что надо разобраться до конца. Я хочу, чтобы ты выплатил мне до отъезда. Сильвия принесла облигации и чековые книжки на всякий случай. О’кей, дорогой, теперь все, беги!