Келлфер внимательно слушал. Я не верила, что, когда он просматривал мои воспоминания после встречи с храмовником, не видел моих действий. Но тогда мы не обсуждали это, а сейчас мне нужно было озвучить собственное решение, в котором я смутно ощущала какую-то гниль.
— Ты не только изменила его воспоминания, — помог мне Келлфер.
— Я зародила в нем сомнение насчет шепчущих. И теперь он думает, что не был прав все эти годы. Я не задумывала это как наказание, но это ведь достаточно жестоко для того, у кого не было выбора, да?
— Нам не стоит возвращаться к нему, — понял направление моей мысли Келлфер. — Если мы вернемся — только чтобы его убить. То, что ты сделала, я считаю очень мягким. Предполагаю, что это даже может спасти кому-нибудь жизнь, если Чиба окажется достаточно умен. Это красивый выход, который я бы никогда не выбрал, даже если бы мог.
— Думаешь, я не обрекла его на страдания?
— Обрекла, — признал Келлфер. — Но это лучше смерти.
— Я все думаю. Мое ли это право — внушать кому-то, что вся его жизнь пропитана ложной идеей.
— Он сжег тебя.
— Но в этот раз я даже не защищалась! Сегодня, когда он боялся, был связан по рукам и ногам твоими заговорами, я не была на грани жизни и смерти, но я…
— Можешь считать, что защищала его от меня.
— Ты не понимаешь, что меня здесь мучает?
Келлфер помолчал, прежде, чем ответить:
— Умозрительно. Но я уважаю твою точку зрения.
Смутное неудовольствие заныло где-то под ложечкой. Келлфер не ощущал того, о чем говорила я, он бы просто убил Чибу как Дарис убил девочек. Спросить, как бы он поступил на месте сына, я не смогла, поблагодарить — тоже.
— Жалеешь, что помогла мне? — перевел Келлфер тему, иссушая неловкость.
— Нет, конечно, нет, — благодарно зажмурилась я. — Пусть лучше помнят то, чего не было, чем будут мертвы. Я рада, что ты сделал такой выбор, правда, даже если просто хотел меня порадовать. Это очень много значит для меня. Я понимаю, что так может быть не всегда, но я правда рада, и за это я хочу сказать тебе спасибо.
— Не стоит меня благодарить, — поцеловал меня в нос Келлфер. — Я бы не поступил так с тобой снова. Раз это важно для тебя, то я постараюсь искать другой путь в том, в чем ты как-то замешана.
Я поежилась от его формулировки. Мне нравилось, что Келлфер был честен со мной, но все же это так отличалось от всего, во что я сама верила… Но вместе с тем я понимала, что не смогла бы без него больше. Даже если бы он убил кого-то на моих глазах, я бы оправдала его, или даже не стала бы оправдывать. Это сводило меня с ума.
— Ты погрустнела, — тихо сказал Келлфер.
— Я вот только что подумала, что со мной что-то не так, — призналась я. — Думаю, я могу принять тебя любым, но… могу я попросить тебя?
— Конечно, — его рука легла на мою талию, рождая во мне смутное сладкое предвкушение.
— Не пользуйся этим, пожалуйста, — сказала я и отвернулась, чтобы любимый не увидел моих красных щек.
Келлфер обнял меня сзади и поцеловал в макушку. Голос его был неожиданно твердым:
— Не буду. Спасибо, что доверяешь мне достаточно, чтобы это сказать. — Он немного помолчал. — Ты имеешь надо мной громадную власть, Илиана. Пользуйся, если хочешь, но буду благодарен, если не будешь злоупотреблять.
Я развернулась к нему, пытаясь понять, шутит ли он. Мог ли мне такое сказать человек больше чем в двадцать раз меня старше, сильный шепчущий, директор Приюта Тайного знания, мужчина, которого я так обожала, что только что призналась, что приму его любым? Келлфер был серьезен. Я не нашла в себе слов и только кивнула, глядя в эти невероятные глаза.
И тут в дверь постучали. Хотя это деликатное привлечение внимание было не сравнить с пугающим грохотом в курильне, от неожиданности и ясного воспоминания я вздрогнула, но Келлфер тут же обнял меня, успокаивая. Беспокойство в его глазах удивило меня.
— Все в порядке? — тихо спросила я.
— Да, я просил разбудить нас за три четверти часа до полудня. К сожалению, нам придется встать, — ответил Келлфер. — Хотя мне казалось, я должен был задать этот вопрос тебе.
— А зачем будить? — спросила я, не разнимая рук. — Мне и тут хорошо.
Келлфер чуть отодвинулся:
— Пока ты спала, принесли письмо от Акибвы. Он написал матери Дариса, чтобы его забрали, а она выразила настойчивое желание пообщаться с нами. Акибва просит меня прийти, чтобы она могла передо мной извиниться и заплатить мне. Считает, это сохранит мир. Я бы проигнорировал письмо, если бы не наша легенда. И то, что мой отказ скорее всего спровоцирует расследование, которого нам удалось избежать. Так что в полдень нам стоит быть у портальных арок. Это недалеко от главной площади.