Келлфер продолжал указывать на него, удерживая.
— Его же можно трогать?
Я поднялась. Теперь переплетения светящихся волокон были совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Я могла проследить за движениями искр по белым и красным нитям, составлявшим суть этого… чем бы оно ни было.
— Можно, — разрешил Келлфер.
Я потянулась — и тут же ощутила на своей спине и ногах мягкое прикосновение воздуха, точь-в-точь как тогда, в пещере.
— Зачем?
— Не хочу, чтобы ты упала вниз.
Сначала пальцы скользнули по гладкой, показавшейся влажной поверхности — такими бывают колокольчики после дождя. Задохнувшись от внезапного удовольствия, я попыталась сомкнуть пальцы, но они прошли сквозь призрачную материю. Вся моя кисть оказалась окрашенной кармином, огоньки, пляшущие на разомкнутых мною волокнах, теперь протекали сквозь мою руку. Все сразу обрушилось на меня: стоны удовольствия, детский восторг, надежда на лучшее, песнь священной земле, признательность, радость, энтузиазм, веселье, умиление, ликование, упоение и даже наркотическая экзальтация. Охваченная экстазом, я потеряла равновесие и качнулась вперед, и тут же повисла в воздухе лицом вниз, прямо над плывущими огнями. Воздух, рвавшийся из моей груди со счастливым смехом, кружил мне голову, ночь наполняла меня.
Лепесток затрепетал за моей спиной — я ощутила, как вибрирует воздух — и взметнулся, устремившись к ближайшей спирали. Как только он немного отдалился, я снова смогла мыслить.
— Вот это да… — проговорила я, наконец. Люди подо мной продолжали двигаться, как единый организм, содрогаясь в танце. Я могла слышать там-тамы, бьющие в ритм.
— Не страшно? — раздалось из-за спины.
— Нет… — прошептала я. — Ты меня удержишь. Это восхитительно. Я даже представить не могла…
— Ты ничего не боишься, — его голос сочился теплотой.
— Я боюсь смерти, — тихо ответила я. — Но сейчас я настолько живая, что ее не существует. Если изучение Тайного знания дает это, я буду дежурить у врат в Приют, чтобы меня приняли. Это… Сейчас я столько вижу.
— Вернешься на крышу?
— Тебе сложно меня держать? — виновато спросила я. — Тогда конечно…
— Мне не сложно, — его глубокий голос успокаивал и будоражил одновременно. — Но к моему большому сожалению, я не могу присоединиться, а если я сейчас не обниму тебя, моя невероятная Илиана, начну сходить с ума. Кто тогда в полночь откроет нам портал?
— Тогда верни меня немедленно!
Тотчас я оказалась в его горячих, сильных объятиях. Келлфер притянул меня к себе, еще дрожащую от удовольствия, зарылся носом в мои волосы. Я в ответ обняла его за пояс и уткнулась лицом в грудь.
— Спасибо, — только и смогла я выговорить. — Спасибо.
Келлфер чуть отстранился и взял мое лицо в ладони.
— Ты сказала, что ты настолько живая, что смерти не существует. Я тоже никогда еще не был настолько живым.
Я была поражена. Это просто не могло происходить со мной!
— Все стало еще менее реально, — шепнула я ему в самые губы.
От его поцелуя свет поплыл перед глазами.
Келлфер поднял меня легко, как пушинку. Не понимая, что на меня нашло, я обхватила его талию ногами в неприличном, но таком естественном желании быть ближе.
Через два тонких слоя ткани я отчетливо ощущала, насколько он возбужден, как и собственное влажное желание. Я сцепила лодыжки на его пояснице плотнее.
С рыком Келлфер оторвался от моих губ и теперь тяжело дышал, глядя мне прямо в глаза — зеленые омуты на белом лице — а за ним из туч выплывала громадная луна, будто служившая ему венцом. Он смотрел на меня так, не моргая, будто во мне была заключена вся его жизнь и весь его мир. Медленно, словно боясь поранить меня, он спустил меня на землю. С неудовольствием я подчинилась.
— Почему?
— Для начала, ты все еще под действием того заговора, — хрипло проговорил Келлфер, будто с трудом приходя в себя.
— Какого заговора?
— Эти лепестки… — слова давались ему тяжело. — Это заговоры, как бы они их ни называли. Идущие из глубины их сердец, это безмолвная песнь, которой их учат с детства.
— И что они делают?
Я обошла Келлфера и обняла его сзади, скользнула руками под рубашку, чувствуя восхитительно горячее твердое тело. Его возбуждение, с трудом удерживаемое, пьянило меня куда сильнее любого заклинания.
— Они создают эйфорию, экстаз, — прошептал он, накрывая мои руки своими.
Я думала, он попытается оторвать их от себя, но вместо этого он прижал их сильнее. Я застыла так, трепеща, вжимаясь своей грудью в его спину.