«Тут много цветов?»
Ее счастливое лицо, когда она провела кончиками пальцев по просыпающимся цветам…
«Ты любишь цветы?»
«Очень! Они растут там, где счастье».
Гортензии, хризантемы, магнолии, бересклет, дикая вишня и, конечно, яблони — старик-слуга обещал достать и привезти саженцы в самое ближайшее время. Он говорил что-то и о луковицах каких-то других цветов, названий которых Келлфер не запомнил. Келлфер заверил его, что любые, даже самые прихотливые, растения обязательно приживутся, и Цветан, довольный своим новым поручением, побежал за лошадью.
«Здесь будет так много цветов, как ты захочешь, счастье мое!» — думал Келлфер, разглядывая зеленеющий сад, теперь всколыхнувший в его душе совсем иные чувства.
Шепчущий неспешно обогнул правое крыло дома, ожидая встретить у задней двери Цветана-младшего, сильного мужчину средних лет, последнюю декаду помогавшего отцу следить за домом. Этот случайно спасенный от казни парень всегда выходил хозяину навстречу, чтобы молча поклониться, выказывая свое почтение. Келлфер видел в его глазах ту же безусловную преданность, что и в глазах его родителей. Он подпитал эту верность когда-то, подождав, пока Цветана-младшего вывели на эшафот — и лишь затем вмешавшись. Цена, заплаченная баронам Шатлерам за всю семью, была смешной, и вместо не слишком увесистого кошелька Келлфер получил троих даже не слуг — практически рабов — готовых не только стеречь ветшавший бы без внимания дом, но и отдать свою жизнь за это дело.
Однако вместо Цветана Келлферу навстречу выбежала похожая на встревоженную курицу Тояна:
— Мастер Келлфер, я спросила у леди, как вы велели, но она сказала, что готова есть что угодно, только чтобы я не беспокоилась. Такая хорошая! — тараторила Тояна, подстраиваясь под широкий шаг Келлфера. — Ну, я приготовила суп и жаркое, салат из капусты, соления с того года еще, фруктов пока нет, в этом году не брали, не думали, что вы вернетесь в разгар весны, простите. Настояла компот…
— Хорошо, — оборвал суетливый поток слов Келлфер. — Хватит. Где Илиана?
— Леди все еще не выходит из купальни. Она сказала мне, что хочет с себя смыть сто слоев песка и глины, просила ее не беспокоить. Я ее отвела в маленькую купальню, на случай, если большую решите занять вы… Цветан воды нагрел и…
— Тояна, хорошо, — снова остановил говорливую старушку Келлфер. — Чтобы через четверть часа вас не было на территории дома. Никого, мужчин тоже.
— Вет на рынок поехал за саженцами, как вы велели. Сын с ним. Как вернутся, все передам, — понятливо склонила голову женщина.
Келлфер кивнул и развернулся было к дому, но Тояна робко тронула его за рукав:
— Мастер Келлфер, можно попросить вас… Полгода назад мальчишки с соседней деревни хотели пробраться в сад поиграть… Нам пришлось убирать потом… Цветан потом почти месяц молчал, это он смывал с ограды то, что от них осталось. И чуть больше года назад тоже было, там кто-то на ночлег хотел попроситься. Можно поставить не такой… — она замялась, — смертельный заговор на защиту? Может быть, предупреждение…
— Нет, — отрезал Келлфер, не обращая внимания на жалостливо вытянувшееся морщинистое лицо.
Тояна что-то пробормотала себе под нос и вытерла потный лоб передником, но Келлфер уже потерял к ней всякий интерес. На ходу срезав воздушным лезвием ветвь рододендрона, он крутил ее в руках, пытаясь вспомнить нужные слова. Универсальная формула оживления сработала — и цветок заалел красными лепестками.
46.
— Илиана?
Я вынырнула из восхитительно горячей воды и потрясла головой, смаргивая пену. Похоже, Келлфер стоял прямо за дверью, и мне вдруг стало немного страшно, а вместе с тем очень захотелось, чтобы он вошел и увидел меня, свернувшуюся в этой необычной каменной посудине. Пар висел плотной пеленой и почти скрывал простые, ничем не украшенные стены. Располагавшийся в углу большой котел-печь, из которого по перекрываемому желобу поступала горячая вода, был единственной особенностью этого помещения: его кованная решетка, покрытая сейчас капельками росы, выглядела как элемент дворца Ланцин. Я никогда не была в доме правителей Пурпурных земель, но представляла резные металлические ставни именно так. Этот неожиданный элемент — черные переплетения цветов и ветвей — отбрасывал на стену и деревянную скамью причудливую тень, плясавшую вместе с подогревавшим воду огнем.