— Даже если считаете это ошибкой, прошу вас, не уходите, пожалуйста. Не уходите…
— Свет… — прошептал он в ответ, сжимая мои плечи сильнее. — Что же ты делаешь?
Этот голос совсем не был голосом равнодушного и холодного человека, каким его описывал Дарис. Грудь Келлфера вздымалась, будто он бежал, и вдруг я поняла, что слышу мощные и быстрые удары его сердца, и этот звук опьянил меня. Никогда еще я не была с кем-то настолько близка, чтобы слушать его сердце. Я подняла голову, чтобы хотя бы мельком взглянуть в его восхитительно зеленые глаза.
— Что я делаю? — почти беззвучно спросила я.
Келлфер лишь покачал головой. На губах его играла легкая улыбка. Он прислонился к моему лбу своим, и на секунду прикрыл глаза. Лицо его сразу приобрело какое-то жесткое выражение.
— Не… — начал он, но я решительно его прервала:
— Нет! — Пусть это прозвучало как мольба, плевать, плевать!
И, потянувшись, впилась в эту изогнутую линию губ, горячих и жестких, какие даже в фантазии представить себе не могла. Келлфер не просто не отстранился: пыл его ответа выбил из моей груди остатки дыхания. Мужчина подхватил меня, и, уже не чувствуя под ногами земли, и отдавшись ощущению жаркого полета, я даже не заметила, как уперлась спиной в стену. Келлфер углубил поцелуй, и снова я будто потерялась во времени: сама не помнила, как обняла его, но пальцы уже запутались в мягких волосах.
Никто и никогда не целовал меня так. Никогда еще я так не жаждала близости — кожей, нутром, всем своим существом подаваясь навстречу. Келлфер отстранился. Он улыбался, и сейчас мне совсем не было стыдно за красные щеки. Мужчина держал меня над собой, и теперь мне пришлось немного наклониться к нему.
— Пожалуйста, — прошептала я, не совсем понимая, о чем прошу.
Опасный огонь промелькнул в его глазах, и он ответил:
— Не говори так. Ты и так меня с ума сводишь.
Голос Келлфера был хриплым. Совсем махнув рукой на приличия, я счастливо улыбнулась. Его лицо будто осветилось изнутри. Он ничего больше не говорил, только смотрел на меня, и я вдруг без всякого проникновения в разум осознала, что он видит именно меня, и что я кажусь ему красивой, и что он хочет держать меня так, не отпуская.
.
— Отец, помоги мне, эта штука тяжелая!
Что-то внутри оборвалось.
«Пусть?..» — одними глазами спросила я, не лелея, впрочем, надежды. Келлфер покачал головой: «Не сейчас».
И к моменту, когда Дарис вошел в грот, я уже спрятала лицо за волосами, а самый желанный мужчина на свете вышел сыну навстречу, чтобы поприветствовать его.
_______
Визуализация персонажей: https://litnet.com/ru/blogs/post/456499
15.
Дарис принес мне цветы — оранжевые, необычные, конусовидные, с длинной пушистой тычинкой, выходящей из отверстия на остром конце свернутого единственного лепестка — от которых по всему гроту распространялся сладкий как мед аромат. Запах сахаром оседал в носу и на языке, и настроение почему-то становилось солнечным, как летний день. Когда я опустила их подрезанные концы в воду, тычинка каждого цветка задрожала и неожиданно разделилась на пять одинаковых стебельков с овальными подушечками на концах, обсыпав все вокруг желтой пыльцой. Я ойкнула и отпрыгнула, а Дарис, наблюдавший за мной с расстояния в несколько шагов, рассмеялся:
— Они называют эти цветы то ли цветами жизни, то ли живыми цветами. По пар-оольски звучит одинаково. Но я так понял, они вытворяют и не такое.
— А что? — тоже смеясь, стряхивала я желтизну с платья. Удивительно, но пятен она не оставляла.
— Ходят по ночам, залезают к прекрасным девушкам во сны и… — Дарис сделал паузу. — Делают эти сны счастливыми. Как в детстве, а не то, что можно было бы подумать.
— Ты подарил мне живые цветы! — с шутливым обвинением воскликнула я.
— Как я посмел, — улыбнулся Дарис, подходя чуть ближе.
Мне показалось, что он хочет меня обнять, но прежде, чем я могла бы смутиться, он остановился.
Сладость медленно исчезала, сменяясь каким-то водянистым привкусом.
— Удивительные, — честно сказала я. — И пьянящие, да? Я читала о таких. Уже проходит.