— Так и есть, — не стал рассказывать ей о своих долгих поисках подходящего артефактолога Келлфер. — Знаю, эта мелочь выглядит так, будто я предлагаю тебе подстроиться. Но это не так. Нам нужна лишь страховка на время, пока Дарис не вернет тебе клятву.
— Может быть, нам не стоит рассчитывать на это, — медленно проговорила Илиана, снова не глядя Келлферу в глаза.
— Предлагаю все же попробовать. — Келлфер поцеловал ее в лоб.
— Вы же вытащите меня, — как-то отчаянно выдохнула Илиана, обхватывая его за пояс и сжимая руки из всех сил.
Внезапная догадка озарила его разум:
— Ты не веришь мне?
— В чем? — уточнила она, зарываясь носом в складки ткани его рубашки. Поднимающееся волнами возбуждение было совсем некстати, Келлфер сделал несколько вдохов и очень мягко отстранил Илиану от себя. Не было ни капли сомнения: девушка и не предполагала, какой огонь будила в нем, прижимаясь, шумно вдыхая его запах, так крепко сцепляя руки на его поясе.
— Послушай меня, хорошо? — Келлфер, наконец, встретился с ней взглядом. — Я не оставлю тебя с Дарисом. Я заберу тебя в Приют. Ты будешь учиться, или просто жить, как хочешь, но ты будешь свободной. И… — такое, пожалуй, он говорил впервые в жизни, и даже запнулся: — И я тебя не оставлю. Если ты сама не пожелаешь этого, конечно, но и в этом случае не буду ничего обещать. Я не скажу тебе, как Дарис, что ты моя. — Девушка вздрогнула. — Вместо этого я говорю: я буду с тобой.
— Зачем?
Такой простой и прямой вопрос. Никакой игры, искренний интерес к по-настоящему важной для нее теме. Келлферу было непросто сказать вслух то, что сам он еще и осознал не до конца, и он к стыду своему облек вполне конкретное чувство в другие слова, не менее честные, хоть и не отражающие глубины его растущей привязанности:
— Чтобы не разлучаться с тобой никогда. — Он немного помолчал и добавил: — Потому что ты — это ты.
Конечно, это была любовь, и так хотелось озвучить это, но как могла воспринять такое признание испуганная, загнанная в угол девушка, привыкшая слышать те же слова от того, кто мучил ее ими? Не решит ли, что вместо избавления от одного плена он предлагает ей другой? Все-таки Келлфер был намного сильнее Илианы. Все было так, но как бы строго он себя ни одергивал, молчать дальше оказалось невыносимым:
— И потому, что я люблю тебя, Илиана.
Какая простая фраза! Стоило произнести эти простые слова — и что-то встало на свое место. Будто будучи названным, чувство всколыхнулось еще сильнее, разливая в груди нежностью, желанием, теплом и счастьем.
Илиана же отреагировала совсем не так, как ожидал Келлфер: она наклонила голову набок и сощурилась:
— Вы думаете? Знаете, я… — Она шумно выдохнула. — Я не очень вас понимаю. Вы меня совсем не знаете. Даже Дарис знает меня дольше вас.
— Это не так, — мягко возразил Келлфер. — Я видел тебя всю. В твоей памяти, в твоих мыслях и переживаниях, в стремлениях и страхах, я видел больше, чем ты можешь представить. Я никого раньше не любил, — улыбнулся он, замечая, как девушка краснеет, и как пытается скрыть румянец волосами. — Никогда. Я знаю, что ты будто пробудила меня от долгого сна. Что я хочу видеть тебя. Ощущать тебя все время, каждый миг — держать твою руку, обнимать, гладить волосы, целовать. Хочу, чтобы ты была счастлива и улыбалась, чтобы тебе никогда не было больно. Я не мальчик, Илиана. Я могу оценить важность и ценность того, что происходит со мной, я не ошибаюсь.
Она совсем смутилась, и теперь смотрела в пол, плотно сжав губы.
— Не может быть, — сказала она куда-то вниз. — Я… я не знаю, почему говорю это, Свет, я… Простите. Я правда очень… рада.
— Рада?
Она взглянула на него.
— Простите.
— За что ты извиняешься?
— Что я никак не могу нормально ответить, — отчаянно прошептала она. — Я думала, вы скажете что-то другое.
— Извини, если разочаровал, — засмеялся Келлфер, прекрасно понимая, что нисколько не огорчил девушку, и что она никак не может совладать со своими чувствами. Торопить ее было излишне.
— Вы не разочаровали, — бросилась отрицать Илиана, но тут Келлфер остановил ее бессмысленные оправдания.
— Хватит бояться, что ты делаешь что-то не так, — приложил он к ее губам палец прежде, чем она начала объясняться. — Я счастлив с тобой. Сейчас, здесь, даже в этих обстоятельствах и в этом, прямо скажем, не самом приятном месте и не самой приятной компании, я счастлив с тобой. Забудь все остальное. Лучше послушай, что я предлагаю.
Илиана кивнула. Она тяжело дышала, будто на что-то решалась. И вдруг бросила снова ему на грудь.
— Я хочу быть с вами!
Интересно, она слышит, как быстро бьется его сердце? Чувствует, что и его дыхание сбивается?