Мне нравилось, как просто он это делал. Я была такой легкой, а он таким сильным. Еще больше мне нравилось то, что он не захотел меня заставлять. И я совсем теряла голову от того, как в нем сочетались жесткость и нежность, того, насколько очевидно было его желание и того, по какой причине он с ним боролся. Мне на миг захотелось принадлежать ему так же полно, как Дарису — оказаться в этих руках, закутаться в них. Сердце рвалось из груди, крича, что если бы я дала клятву Келлферу и он не стал ее возвращать, он никогда не опустился бы до того, что делал его сын.
Я была готова умолять его взять меня, а он вдруг сказал:
— Еще раз извинишься — покусаю.
«Покусаю» он произнес так, что у меня не осталось сомнений: мне это понравится. И будто подтверждая мои слова, он легонько прихватил зубами мой нос и тут же отпустил. Это было так неожиданно, что я захихикала, а он заткнул мне рот поцелуем, во время которого мне снова удалось придвинуться к нему ближе. Он глубоко вздохнул и, подхватив меня под колени, перенес меня на тюфяк, а сам сел рядом, но достаточно далеко.
— Почему? — возмутилась я.
— Потому что если останешься так, я за себя не ручаюсь.
— И не надо, — легко ответила я.
Конечно, он был прав, я знала это. Я понимала и то, что если он согласится, я даже разочаруюсь, но как же мне хотелось, чтобы он уступил!
— Илиана, я люблю тебя. Я знаю, что скрываться по углам как преступники, пока мой сын спит, и заниматься любовью в темноте и холоде может казаться романтичным, но это не то, чего я хочу от тебя и для тебя, — прямо сказал Келлфер. Глаза его блестели, и слова давались ему тяжело. — А мне нужно от тебя не только это и в первую очередь не это.
— А что? — спрашивая, я надеялась на ответ.
— Тебя, — улыбнулся Келлфер. — Всю. И не так. Никакого насилия. Хватит с тебя. Даже сама сейчас можешь не понимать, почему тебе так хочется быть со мной. Ты можешь стремиться в мои объятия потому, что спасаешься от Дариса. Я не хочу начинать наши отношения с подобной ошибки.
— Вы же знаете, что я хочу быть с вами?
— Это очевидно.
Его прямота пугала меня, но захватывала дух. Он все-таки был совсем не похож на Дариса, и вообще ни на кого, кто мне встречался.
— Хорошо, — кивнула я, стараясь вторить ему. — Хорошо. Только можно попросить вас не уходить? Хотя бы обнимите меня?
— Я бы никуда и не ушел, — радостно ответил Келлфер. — То, что я не собираюсь насиловать тебя, совсем не значит, что я готов упускать возможность побыть вместе.
21.
Мы шли наверх. Пожалуй, этот подземный коридор был чуть ли не единственным красивым путем из всех, что я видела в этих катакомбах: потолок его неожиданно из обычного неровного полукруглого перетек в грубо отесанную, но вполне узорную кладку с повторяющимся растительным орнаментом, которую будто поглощала затем снова глина, и снова проступали узоры. Стены были именно стенами, хоть и засыпанными позднее, они тоже проглядывали сквозь земляной слой: отдельные колонны и, кажется, остатки держателей факелов. Да и сам тоннель был широким и больше напоминал вытянутый зал, и в нем было светло, что почему-то сразу не бросилось мне в глаза. Я чуть задержалась у проржавевшего кольца на стене: оно напомнило мне почти сломавший меня амулет. Приглядевшись, я поняла, что по стенам таких колец было никак не меньше десятка — они торчали из камня и глины. Все как одно были изъедены временем и точно не работали, но мне стало не по себе.
— Это не артефакты, — заметил проходящий мимо меня Келлфер. И совсем тихо добавил: — И тот у пар-оольцев я забрал, не волнуйся.
Я отыскала глазами Дариса: он стоял у одной из стен, где среди виноградных лоз угадывался жутковатый звериный лик, и водил по неровным линиям пальцами. Нас он не замечал. Я позволила себе улыбнуться Келлферу, а он кивнул на центр коридора.
Как я сразу не заметила этого чуда! Сквозь геометрическую розетку потолка в подземелье проникало солнце, а там, куда падали его лучи, сквозь покрытый землей каменный пол рвалась наверх бурая, жесткая трава. То ли этот проем образовался от времени, то ли и был когда-то задуман как окно, но сейчас он выглядел как портал в другой мир. Столб горячего солнечного света, обретший плоть благодаря пыли, что поднималась нашими ногами, был таким плотным, что я не удержалась — протянула руку, чтобы провести по его поверхности. Пальцы тут же обожгло тепло.
— Удивительное место, — тихо сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Мы уже почти наверху, — заметил Дарис, не поняв меня. — Наверно, эта дыра образовалась от времени. Похоже, тут когда-то был храмовый коридор.