Мое платье и волосы пахли дымом, но ожогов я не ощущала. Я оперлась на доски спиной. Неожиданно холодная для Пар-оола ночь сковала меня. Я с силой потерла веки и лоб, избегая смотреть на мужчину рядом со мной.
— Что пожар, я и без тебя понял, — хмыкнул Дарис. — Что произошло со мной?
— Келлфер сказал, что ты помутился рассудком, — честно ответила я, внезапно понимая, почему Келлфер с таким нажимом произнес эти странные для меня слова, и в который раз поразившись тому, как старался он обезопасить меня. — Что если тебя не сковать, ты можешь причинить вред себе и мне.
— С чего бы? — усмехнулся Дарис. — Я отлично себя чувствую. Выспался.
Я присмотрелась: он где-то раздобыл вместо меча, к которому привык, длинный изогнутый ятаган, и как раз прилаживал перевязь к поясу. Там же, совсем рядом с рукоятью, на тонком шнурке болталось мое кольцо с зеленым камнем. Мне стало не по себе.
— Я не знаю, почему он так сказал, — пожала я плечами. Мне хотелось добавить, что все дело в клятве, но боялась, что Дарис меня поймает на лжи. — Зачем тебе это украшение?
— А тебе? — подхватил мой вопрос Дарис. — Кольцо подарил мой отец, не отрицай, я не слепой. Сама понимаешь, меня это заинтересовало. С чего бы отцу дарить тебе украшение?
— Он сказал, это защитный артефакт, — снова не соврала я. — Он переживал, что меня найдут.
— Какая забота! С чего бы? — в этот раз этот вопрос прозвучал еще более едко.
Я не знала, что ответить. Дарис в любой момент мог приказать мне рассказать ему что угодно, я попалась, как муха в паутину. Почему-то я не сомневалась: если Дарис все узнает, он прикажет мне что-то немыслимое. Быть может, даже убить Келлфера. Или убить себя.
Я пожала плечами, отворачиваясь:
— В любом случае, оно же теперь у тебя, а мне оно не слишком пригодилось. А теперь совсем не нужно, раз ты не спишь.
Вот тут я соврала абсолютно отчаянно, но Дарис кивнул:
— Я смогу защитить тебя. И иллюзия держится.
Не веря, что мой глупый льстивый выпад достиг своей цели, я почти кокетливо уточнила:
— Как ты понял, что это артефакт? И откуда знал, как распутать ловушку? Ты совсем не так… не талантлив в этом, да?
Дарис скрестил ноги и наклонился ко мне. Далекие отблески отражались в его громадных глазах.
— Пускай это останется моей тайной.
Он улыбался, и сначала я порадовалась, но эта улыбка слишком долго оставалась на его пустом лице, чтобы счесть ее искренней.
Я преувеличенно грустно вздохнула:
— Главное, мы выжили. Нам не нужно показаться нашим хозяевам? Чтобы они знали, что с нами все в порядке?
Мне отчаянно хотелось оказаться рядом с людьми. Казалось, их присутствие защитит меня от этого блеска глаз, от выдаваемого за улыбку оскала, от… Может быть, они встали бы между мной и Дарисом, если я бы плакала. Или попросили бы его помочь, отвели бы меня с другими женщинами в безопасное место… Может быть, в суматохе я даже смогла бы потеряться — и вернуться в тайный грот, который указал мне Келлфер на случай, если нам придется разлучиться.
— Обойдутся, мы не вернемся, — бросил Дарис, продолжая вглядываться в мое лицо. — Ты волнуешься. Зря. Я снова спас тебя.
— Вообще-то, — не удержалась я. — Это я спасла тебя!
— А потом я — тебя, — добавил Дарис. — Два — один. Ты так никогда не отдашь мне долг, Илиана.
Я уже и забыла, как он произносит мое имя — будто оно покрыто сладкой патокой, и он пробует ее на вкус. Предательские слезы подобрались к глазам. Это было отвратительно, несправедливо, гадко… и так по-Дарисовски, что не было смысла доказывать что-то и спорить.
— Что мы будем делать? Нам же нужно остаться здесь, чтобы твой отец смог нас найти, когда вернется?
— Он вернется только утром, — неожиданно сказал Дарис.
— Откуда ты знаешь?
Мужчина встал, звякнув ятаганом о металлическую пряжку пояса. Я вздрогнула, что от него не укрылось.
— Потому что я знаю, куда он отправился. Знаю, что делает. Ты тоже узнаешь через несколько часов, моя Илиана, раз уж вы так славно спелись за моей спиной. Но пока нам нужно прояснить несколько моментов…
«Спелись за моей спиной». Сердце ухнуло в пятки. Я с трудом сглотнула.
— Каких? — я очень старалась, чтобы голос звучал легко.
— Ния! Ния! — вдруг раздался шепот откуда-то из-за чана.
Дарис выхватил клинок так быстро, что я не успела увидеть его движения, и вскочил, оглядываясь. Но искать ему не пришлось: Янка сама вышла из тени второй кадки, уже упихивая мой артефакт в карман. Девочка была еще более растрепанной, да еще в саже: лицо и ладони, и темное пятно на животе, будто она несла головешку. Я подняла руку в отчаянном жесте, показывая Дарису: она своя. Он чуть сощурился, опустил ятаган и застыл, не говоря ни слова.