Шум трещоток постепенно стихал, на смену ему приходил гомон людских голосов: теперь, уже не стесняясь и не боясь нарушить таинство, пар-оольцы обсуждали божественный огонь, поглотивший чужестранку.
— Это была хорошая иллюзия, мудрец, — шепнул кто-то справа на пар-оольском. — Если бы не дрогнула в конце, я бы не заметил. Восхитительная работа.
Келлфер отреагировал скорее инстинктивно: миг спустя рука его уже лежала на горле обратившегося к нему пар-оольца, прямо поверх широкого и высокого металлического ожерелья-воротника, делавшего выпад практически бесполезным. Келлфер разглядывал широко посаженные глаза на морщинистом темном лице, а священнослужитель продолжил:
— Если ты меня не отпустишь, тебя разорвет тупая толпа. Я предлагаю тебе не драться со мной, я и так сдаюсь. Я — мудрец Чиба, первый слуга восточного храма, — он поклонился и повторил: — Я восхищен твоей работой. Я никогда не видел таких артефактов.
Артефактов. Храмовник принял его за сильного артефактолога, только и всего. Келлфер выдохнул, убирая руку, в ответ на что пар-оолец неожиданно широко, почти по-мальчишески улыбнулся.
— Прошу, научи меня, как ты его сделал. И куда поместил, я не нашел его, хотя лично осмотрел девчонку с ног до головы. Насколько он мал?
— Очень мал, — согласился Келлфер, унимая бьющееся сердце. — Поместил в зрачок. Он деревянный, должен был уже сгореть. Я могу научить тебя, если ты поведешь себя осмотрительно.
— Если никому не выдам плана? — сделал шаг вперед Чиба. — Я бы не посмел. Нечасто сюда приходят великие мудрецы под личиной простолюдинов. Я знал, что такое случается, но сам не встречал никого из вас. Мое глубочайшее почтение. Я понимаю, действительно понимаю твой замысел.
— Что же ты понимаешь? — уточнил Келлфер. Священник смотрел на него широко раскрытыми глазами, ловил каждое слово. Если он и правда решил, что Келлфер — великий мудрец, то есть правитель-артефактолог, входящий в большой Совет, то можно было не ждать удара в спину: к ним относились как ко всеобщим отцам. Пожилой верующий пар-оолец, всю жизнь проживший с шорами на глазах, вполне мог быть уверен, что вся серьезная магия творится только с помощью артефактов, это тоже не удивляло. Впрочем, перестраховаться не мешало: что бы ни понимал этот раб тысячи богов, ему суждено было мирно почить еще до отбытия Келлфера из Пар-оола.
— Ты не дал начаться разногласиям с имперским зверьем и удовлетворил начавшую сомневаться во всемогуществе богов толпу, показав, что никто не избежит правосудия, — подобострастно ответил старик. — Спасибо за заботу о нас, отец. Я буду молчать.
— Хорошо. Я приду к Храму сегодня в полночь, ты выйдешь из ворот, и мы поговорим, — распорядился Келлфер, продолжая оглядываться. Чиба вполне мог подождать до ночи. — Мне не до тебя сейчас.
Люди завороженно смотрели на догоравший огонь, тихо переговариваясь. Ветер нес с песком запах сгоревшей плоти, но никто, казалось, этого не замечал. Келлфер пытался найти отличающихся от толпы людей, одетых в другие цвета, но глаз ни за кого не цеплялся.
— Ты ищешь кого-то, мудрец? — предупредительно осведомился Чиба. — Я знаю их всех, каждого. Укажу на кого скажешь.
Келлфер медленно повернулся к нему и позволил себе улыбнуться:
— Мои дети со мной в Караанде. Сын очень похож на меня. А дочь — высокая, с тонким носом, узкими кистями и не заплетенными в косы длинными волосами. Они не могут быть тебе знакомы, мы никогда не были здесь раньше. Сын вряд ли надел одежду правильного цвета. Видел их сегодня?
— К празднику приезжают в город многие, — склонил голову Чиба. — Но только двое из подходящих под описание посмели бросить вызов приличиям и пришли в красном и золоте. Я не имею права указывать вам, мудрец, но…
— Вот и не указывай, — оборвал его Келлфер, не показывая дрожи. Видел! Чиба видел их! Не только Илиану, но и Дариса рядом с ней! Что же должно было произойти?! — Где они?
— Они скрылись в тени каменной галереи несколько минут назад. Ваша дочь была расстроена чем-то очень сильно. Но не стоит волноваться, сын поддерживал ее.
— Поддерживал… — глухо повторил Келлфер, все еще не веря. — Где галерея?
— Там, — указал Чиба по направлению солнца. — Вход сразу за козырьком из пальмовых ветвей.
Келлфер не дослушал. Проталкиваясь через толпу, расчищая себе путь заговорами, он бросился к узкому проходу между домами, где на ветру трепался желтый пальмовый лист. Сердце выскакивало из груди. Что же он сделал не так? Как Илиана могла очутиться на площади, что она видела? И почему Дарис был с ней, он не мог выбраться из магического сна самостоятельно, а у Илианы просто не хватило бы сил…