— Но этого делать нельзя, так ведь? — спросил он Акибву.
— Нельзя, — мрачно сказал Акибва. — Я не желаю Пар-оолу войны.
— Как и я, поэтому принес его сюда, а не убил на месте, — кивнул Келлфер. — Я искалечил его. Мудрец, если ты и можешь вылечить его руку — не надо. Как отец я прошу: пусть это напоминание о его мерзости останется с ним навсегда.
Илиана вздрогнула.
— Разумеется. Но он выживет. Я рад, что ты не требуешь его смерти, — уважительно и сочувственно ответил Акибва. — Ты мог бы. Прости меня, что не могу дать тебе полного успокоения. Твои раны не беспокоят тебя?
Келлфер снова склонил голову.
— Да, мудрец. Созданные тобой повязки чудодейственны, раны стянулись и больше не болят.
— Хорошо.
Сам Акибва неожиданно поклонился — медленно, проникновенно, сначала Келлферу, а затем Илиане, будто извиняясь. Илиана на мудреца не смотрела.
— Есть еще кое-что, о чем я не сказал тебе, мудрец.
— Что?
— Он безумен. Сегодня вознесли запятнанную чужестранку. Думаю, он принял мою дочь за нее. Он что-то бормотал о том, что она выжила, и говорил, что спас ее, что она принадлежит ему. Думаю, он был влюблен, а его разум помутился после церемонии. Есть одна женщина двора удовольствий, Абераш, он называл мою дочь и ее именем. Я отправился к ней.
— Нужно было донести, — жестко прервал Келлфера Акибва.
— Знаю. Прости меня. Но я был напуган. Абераш поведала мне, что иноземец провел в ее объятиях почти неделю, употребляя солнечный эликсир. Но сам звереныш говорит, что жил в каких-то катакомбах, носил чужое лицо и что за ним приходил его отец.
— Это очень опасный бред, — сузил глаза Акибва.
— Ты можешь как-то проверить, что с ним? — осторожно спросил Келлфер.
— Артефактов, изучающих разум, создать нельзя, — важно ответил Акибва. Келлфер про себя хмыкнул, уже представляя, как расскажет об этом работавшему над создававшему материальные отпечатки воспоминаний Даору. — Не смогу. Но я заметил, что даже если бы он был в сознании, ни слова бы не произнес.
— Когда я поверг его, он начал поливать бранью мою дочь, — с готовностью продолжил Келлфер. — Я поклялся, что выдеру его гнусный язык.
— Он не заслужил исцеления, — как по нотам, согласился мудрец. — Я лишь поддержу в нем жизнь и отправлю его на континент.
— Я верю, вы поступите правильно, — в который раз уже склонился Келлфер.
Он бросил быстрый взгляд на Илиану и чуть сжал ее руку. Она не ответила, продолжая крепко сжимать губы.
— Денег не нужно, — важно махнул рукой пар-оолец. — Идите с миром. Боль свежа, но она останется тайной. Забудьте про него. Радуйтесь пришествию жизни.
40.
— Что ты бы делал, если бы он не согласился? — взволнованным шепотом спросила Илиана, как только они оказались в спасительном шуме рынка.
— Я не знаю, — неохотно ответил Келлфер. Черная грань уже грела его грудь, и мужчина порадовался, что Илиана не видит вариантов, которые он рассматривал в случае, если Акибва засомневается.
— Я тебе не верю, — ответила Илиана. — Ты ведь все продумал. Ты думал убить Дариса или забрать его с собой в таком состоянии, чтобы у меня не было причин его бояться. Каком состоянии? Без рук, без ног?
Она остановилась у уже сворачивавшейся лавки со специями. Кулаки ее были крепко сжаты.
— Но Акибва согласился? — скорее спросил, чем парировал Келлфер, не до конца понимая, что вызвало такое сильное возмущение.
— Согласился. Он поверил нам всей душой, хотя мы и обманули его. И он был в ярости за нас, — подошла к Келлферу Илиана. — Но у тебя с собой было черное кольцо, чтобы заставить его, если он не подчинится твоему плану сам, так?
Неужели она все это успела прочитать, когда он снял амулет Даора? Какой же силы должен был быть ее дар, если настолько раскрылся за короткое время?
— Да, — не стал спорить Келлфер. — Оно не пригодилось.
— Вместо этого тебе помогла я, — глухо сказала Илиана. — И я мерзка себе после этого.
Келлфер нежно взял ее лицо в ладони, все еще не до конца понимая. Синие глаза смотрели грозно.
— Я и не думал, что ты можешь такое. Ты была великолепна. Когда ты согласилась говорить на языке жестов… никто, кроме тебя, не смог бы такого.
— Это и мне понравилось, — смутилась Илиана, но тут же распрямилась, будто не давая сбить себя с толку: — А потом я узнала, что у тебя с собой кольцо. Его нужно было уничтожить, а не забирать и использовать!
Келлфер внимательно разглядывал ее. Девушка колебалась, но все же твердо стояла на своем. Ему захотелось пойти ей навстречу, успокоить, поцеловать, уверить, что больше он не будет делать ничего подобного. Однако он остановил себя прежде, чем солгать женщине, с которой хотел разделить вечность, и ответил честно: