Глава 7
Он появился в Хогвартсе в начале десятого – темные, не освещенные коридоры показались просто раем по сравнению с аляповатой яркостью Британского университета. Добравшись до лаборатории, Северус с наслаждением зажег огонь под законсервированным зельем, сбросил парадную мантию и взял в руки нож вместо палочки.
Может, он и, правда, чего-то не заметил в девчонке? Ведь не за вызубренные учебники ей дали такую награду?
Как она умудрилась добиться таких успехов за столь короткое время?
Влажные жабросли чавкнули под его руками.
Он бросил их в котел, тщательно перемешал восемь раз по часовой стрелке и три раза – против. Убавил огонь, находя странное успокоение в привычных действиях. Непонятно почему, но на душе было неспокойно – после общения с Грейнджер остался осадок смятения. Слишком многое выбивалось из привычного, раз и навсегда сложившегося о ней впечатления. Он с неудовольствием и удивлением обнаружил, что оценивал ее как женщину, и этот факт, вкупе с тем, что оценка оказалась положительной, никак не укладывался в его голове с образом заносчивого ребенка, сформированным за долгие годы преподавания. Еще больше злило, что именно этого она и добивалась – и добилась. Северус терпеть не мог, когда им пытались манипулировать. С другой стороны – она честно озвучила свои намерения, и он на них даже согласился, а потому злиться причин вроде бы не было…
Зелье, секунду до этого спокойное и неподвижное, мгновенно вскипело сероватой пеной и плюнуло в него кипятком.
Мрачно вытерев лицо, он взмахом палочки уничтожил плод двух бессонных ночей и пошел искать мазь от ожогов.
***
Следующий день запомнился ему чередой ожидаемых и не очень посетителей. Первой примчалась МакГонагалл. Поскольку завтракал он обычно у себя и утренний Пророк получил там же, директор появилась спустя полчаса – требовалось время, чтобы добраться до подземелий. Северус, который уже успел оценить фото своей спины с торчащими лохмами Грейнджер из-за плеча и прочитать о «скандальном романе», в котором их выставили едва ли не Ромео и Джульеттой магического мира, раздраженной коброй метался по гостиной. После таких дифирамбов армия его поклонников не только не уменьшится, но и, пожалуй, увеличится! Где же обвинения в растлении? Где же вопли о загубленной молодой душе?!
- Ты все-таки уговорил ее! – Минерва ворвалась к нему без стука, потрясая газетой.
- На свою голову! – рявкнул он. – Ты видела, что они понаписали?
Директор хотела было ответить, но затихла на полуслове. Непонятный шелестящий гул все нарастал. Каминная труба засвистела под напором ветра. Он сориентировался первым:
- Ложись! – гаркнул Снейп, утягивая МакГонагалл за диван. В ту же секунду из каминной трубы хлынул поток писем – они с невероятной скоростью влетали в комнату, злыми пчелами кружились по гостиной, некоторые взрывались прямо над их головой, и голоса в громовещателях вскоре слились, напоминая грохот падающих со склона камней. Бедлам этот длился минут десять – пока он не изловчился и, на короткий миг высунувшись из-за дивана, не заблокировал камин. Когда последнее письмо с шелестом упало на усыпанный бумагой пол, воцарилась тишина.
Ритуальное сожжение было решено устроить на поле для квиддича – ввиду летнего времени оно слегка заросло травой, но они быстро расчистили пятачок в центре.
- Может, прочтешь хоть одно? – нервно спросила Минерва, шагая следом за зельеваром. За плечами у него, словно развевающийся на ветру плащ, с шелестом летели письма.