Глава 8
Утром Северус проснулся с дичайшей головной болью. С того времени, как Волан-де-Морт канул в историю, казалось, что этот недуг навсегда его покинул, и вот – нате вам! Из-за какой-то финтифлюшки…
А все потому, что нельзя, нельзя легиллименту ложиться спать, не очистив разум! Тем более стареющему легиллименту…
Как можно было об этом забыть?!
Он, пошатываясь и заслоняя лицо ладонью, добрался до волшебной палочки и, лишь закрыв все окна светонепроницаемыми шторами, с облегчением открыл глаза.
Полутьма и тишина комнаты несколько утихомирили его страдания – ровно настолько, чтобы в надежде на избавление от мучений Северус заказал кофе.
Однако вместо домовика неожиданно объявилась Минерва.
- Ты пропустил покер, - тоном обвинителя сказала она, заходя в гостиную.
Северус скривился: у него вчера был такой покер, что им и не снилось…
Но вместо этого сказал:
- Вы же все равно проиграли бы…
- Если бы ты играл честно, то вряд ли, - парировала директор и подозрительно прищурилась: - У тебя опять мигрень? Северус, ты применял легиллименцию?
- Нет, - огрызнулся он, мечтая, чтобы старуха скрылась из вида и оставила его в тишине и покое. Как ни странно, о легиллименции он и не подумал, хотя гораздо проще было бы силой добыть все нужные ему сведения у девчонки из головы. Впрочем, магический мир бы точно ему этого не простил. Северус представил себе Гермиону после его воздействия – пустую, равнодушную, сломленную… Нет, хоть она и заставляла его беситься, такой судьбы он ей не желал… А вот щелкнуть девчонку по носу не помешало бы.
- Северус? – подозрительно наблюдая за ним, МакГонагалл присела на край дивана и осторожно, с нехорошим предчувствием в голосе, поинтересовалась: - Ты же не влез опять в неприятности?..
Тон был участливым, но сквозь него так и просвечивало опасение, что он снова переметнулся на темную сторону.
- Минерва! – страдальчески сжав виски руками, прорычал Снейп и на всякий случай зажмурился. – Сгинь!
Когда зелье, усиленное заклинанием, наконец, подействовало, и он смог смотреть на мир без боли, зельевар начал бурную деятельность. Что мы имеем? Молодую девушку, достаточно известную в магическом мире, не столько умную, сколько упорную. Гриффиндорку, что обычно означает болезненную гордость, граничащую с глупостью смелость и честность, а также гипертрофированное чувство справедливости. Где можно узнать о ней больше?
Первым делом Снейп отправился в архивы. У Хогвартса они тоже были – огромные лабиринты в подвалах, до отказа заполненные личными делами студентов. В дальних, самых древних их отсеках, наверное, можно было найти даже имена первых учеников. Но чего там было еще больше, так это пыли. Спустившись на нижние уровни, Северус порадовался, что надел теплую мантию и на всякий случай зажег все факелы на пути к архивам – в этой ледяной, абсолютной тишине даже он чувствовал себя, как в гробу. Люди здесь бывали исключительно редко, бумажной работой занимались в основном эльфы, и потому стол со стулом для посетителей представляли собой жалкое зрелище – когда-то красивый, лакированный дубовый секретер скособочился и ссохся, стул и вовсе рухнул на бок, а при попытке поставить его на место развалился в руках мага. Плюнув на удобства и прямо-таки чувствуя, как под мантию забираются щупальца холода, Северус быстро пошел вдоль рядов, отыскивая нужный выпуск. Вот оно. Грейнджер заканчивала на год позже, отношения с однокурсниками у нее не сложились, кроме младшей Уизли ни с кем не дружила – это он помнил еще по собственным наблюдениям. Она вечно, даже на его занятиях, где собирались студенты со всех факультетов, сидела в стороне. С зельеварением у нее не ладилось – учебники были аховые, его комментарии она по большей части игнорировала, считая несущественными, а потому и зелья выходили слабыми. Правильными. Но слабыми.