- Не надо никого посвящать! – торопливо, пока он не передумал и не выгнал ее, Грейнджер переместилась к дивану и расселась там, словно он давал ей на это право. А затем с видом фокусника выудила из сумки прозрачную колбу. Северус сощурился, пытаясь разглядеть ее содержимое.
- Что это за дрянь?
- Оборотное зелье! – с апломбом выдала Гермиона.
- Вы шутите, - очень надеясь, что это так и есть, сказал он.
- Ну, конечно, это не само зелье, а только самый важный ингредиент, но суть от этого не меняется, - поморщилась она, запихивая колбу обратно в сумку.
- Оборотные зелья запрещены к продаже!
- А мы и не будем продавать, - она невозмутимо пожала плечами. Северус отчаянно захотел, чтобы именно в этот момент к нему с очередной проверкой ворвалась МакГонагалл и не дала девчонке закончить то, что она уже начала говорить. Гермиона деловито заправила за ухо локон и твердо посмотрела на него:
- Мы только сварим немного. Для себя.
- У вас лучший друг в аврорате! – попытался он воззвать к ее совести. – Не то чтобы он был настолько законопослушен, это все же Поттер, но…
- У вас есть другие варианты? – нахмурилась ведьма. Ореховые глаза с удивленным разочарованием следили за его нервными перемещениями по комнате.
- Мисс Грейнджер, - с рокочущими нотками в голосе начал он, остановившись перед ней. – С меня буквально недавно, не без вашей помощи, сняли добрую сотню обвинений. Я не успел еще насладиться скучной жизнью законопослушного гражданина, знаете ли, и не собираюсь ввязываться в сомнительные авантюры, которые предлагает скучающая без дела девчонка!
Надо отдать должное, он не кричал. Только голос становился все тише, по мере того, как Северус злился все больше. К концу монолога он снова шипел, как Нагайна, чтоб ей пусто было. Каждый раз, как он начинал нервничать, собственный голос подводил его.
В воцарившейся тишине Гермиона чуть приподняла одну бровь. Она не сделала больше ни единого движения, но вся поза неуловимо перетекла из гордо-расслабленной в оскорбленную. И все из-за одной чертовой брови, как у нее это получается?!
Светлые глаза потемнели, став цвета переливающегося гречишного меда. Северус даже слюну сглотнул, вспомнив его терпкую горечь.
- Вот значит, как вы обо мне думаете? – задумчиво произнесла она, смотря так, словно впервые увидела. – Что мне больше нечем заняться, кроме как помогать стареющему мизантропу, вроде вас?
- Я не это…
- Для вас я навсегда останусь заучкой Грейнджер, правда? – неожиданно горько усмехнулась ведьма и встала с дивана. Камин вспыхнул, откликаясь на щепоть летучего пороха, как верная собака. Северус поджал губы и скрестил руки на груди, хотя сам понимал, насколько обороняющейся выглядит эта поза. – Ну, что же… Никто еще не говорил, что Гермиона Грейнджер не выучила уроки. Прощайте, профессор.
И она исчезла в языках зеленого пламени.
Снейп еще секунду посмотрел на затухающий камин и отправился в лабораторию.
Черт знает что. Он только хотел сказать, что не собирается нарушать закон. И что ее идея феерично глупа. Он не собирался оскорблять саму Грейнджер…
Хотя, может, это и к лучшему. Он избавится от ее общества – было большой ошибкой снова допускать ее в свою жизнь, - а сплетни когда-нибудь утихнут сами собой…
Не то чтобы он боялся нарушить закон. Но его пугал сам факт, что она этого не боится. Нарушать школьные правила - это одно, и совсем другое – подвергать себя риску Азкабана ради него.
Он замер на месте, заново рассматривая со всех сторон эту странную мысль. Котел бурлил, но уменьшать огонь было некому.
Северус медленно опустился на стул, задумчиво уставившись на корень мандрагоры, который держал в руках. Он знал, конечно, что Гермиона испытывала к нему какие-то чувства – она сама ему сказала несколько лет назад, но до сих пор знание никак не было связано с пониманием. Он понятия не имел, как эту информацию использовать в своей орбите, и только теперь внезапно понял. Она делала это ради него? И тогда, и теперь – наплевала на собственную репутацию, на его репутацию, и все ради того, чтобы дать ему желанную свободу? Сначала от Азкабана, теперь от чужого, ненавистного внимания.
На что еще она готова пойти? И сможет ли он хоть что-то дать взамен?
Северус усилием воли вновь сосредоточился на зелье, но мысли все равно были только о Грейнджер. Догадки о ней внезапно показались притянутыми за уши, но и поверить в то, что причиной всех ее действий была банальная влюбленность, он не мог. Многие девушки влюбляются, но не каждая превращает любимого человека в посмешище ради того, чтобы спасти его от тюрьмы. Что же ты такое, Гермиона Грейнджер?
Идея посетить Скитер казалась ему все более заманчивой, но зельевар заставил себя провести этот день в Хогвартсе – накопилось слишком много дел, которые больше нельзя было откладывать, чем он в последнее время и так грешил. Заодно и обдумает, зачем ему все это надо и чего он хочет добиться – месть, как и любые другие душевные порывы, должна подаваться холодной.
Проведя в лаборатории остаток дня, Снейп вышел оттуда уже ближе к полуночи – уставший, но довольный. По мере приготовления зелья мысли в голове упорядочивались, укладывались по полочкам, и недавние размышления о Грейнджер представились ему бредом сумасшедшего – эта девчонка так его до нервного срыва доведет! Смотреть нужно на факты, а не додумывать, чего нет. Пока что он знает только следующее: она тщательно собирала любую имеющуюся о нем информацию и отнюдь не смотрела на него через розовые очки – судя по тираде, высказанной в Кабаньей голове. Грейнджер не пыталась на книге нажиться, более того, мало кто знает истинного ее автора. Писанина Скитер и последующий суд – всё было тщательно спланировано. И опять же – нигде не фигурирует фамилия Грейнджер, она, словно серый кардинал, руководит всем из-за кулис. Идея с подставной подружкой принадлежала ему – если бы не это, вряд ли они встретились бы еще раз. Но она на этот ход согласилась, хоть и не безвозмездно, а ведь они привлекли уйму всеобщего внимания… Зачем?
Злобно зарычав, Северус подскочил на кровати и отправился в кабинет – искать думосбор, второй раз за вечер. Все его логические заключения никуда не приводили или рождали новые вопросы, это выводило из себя даже больше, чем ее постоянно поднятая рука в школьные годы...