Глава 10
Неделя прошла для него как в тумане. Реальная жизнь почти потеряла смысл и краски – он настолько погрузился в омут памяти, что проводил в нем большую часть дня, забывая обо всем. Иногда, приходя на завтрак, Северус не был уверен – реальность это или воспоминания Скитер: даже во сне они преследовали его, причудливо перемежаясь с собственными впечатлениями о Грейнджер. Образ девчонки прочно ассоциировался теперь с наваждением, волной захлестнувшим его.
- Ты хорошо себя чувствуешь? – к выходным МакГонагалл не выдержала и пристала с расспросами.
- Нет, - отрезал Северус, понимая, что выглядел лучше даже непосредственно после укуса Нагайны. Сны не приносили ему отдыха, реальность увеличивалась втрое из-за думосбора, и в голове царил полнейший хаос; изображения Грейнджер смешивались в хаотичный набор картинок: стремительный почерк ее записок, резкое движение руки, когда она отметала возражения Скитер, темный, смятенный взгляд после разговоров с портретом Дамблдора, бледные дорожки слез после посещения могилы его матери. Да, погружение в его жизнь далось ей нелегко – и он, пожалуй, только теперь начал действительно понимать масштабы работы, которую она проделала, и глубину, с какой проникла в его жизнь. Пожалуй, кое-что она все же о нем знала… Даже лучше, чем он сам о себе.
Но что поражало его больше всего – с каким желанием и любовью, даже зная всю подноготную, всю грязь его жизни, она продолжала смотреть на него. Он вспоминал их последнюю встречу, ее расширенные зрачки и не мог этого понять.
- Уже середина августа, - осторожно вклинилась в его мысли Минерва. Северус вздрогнул, обнаружив, что вновь ушел в себя, и непонимающе уставился на нее. В Большом зале еще не было учеников, но всё уже говорило об их скором прибытии – доспехи начищены, гобелены сияют обновленными красками, чисто отмытые стекла блестят, пронзительно-синее августовское небо над головой не омрачено ни единым облачком. Такая погода всегда устанавливалась вплоть до первого сентября, а там уже все к их услугам – гром, молнии, буря…
- И что? – хрипло, поразившись своему голосу, спросил Северус.
- Ничего, - пожала плечами МакГонагалл и снова изучающе уставилась на него. – Просто… Ты ничего не хочешь мне сказать?
- Минерва, - раздраженно рыкнул Северус, со скрипом отодвигая свой стул. – Говори прямо!
- Ты странно себя ведешь, - вздохнула директор и, видя, что он снова начинает закипать, добавила: - И я хочу спросить тебя, не придется ли мне искать нового зельевара на этот учебный год?
Он так опешил, что даже перестал злиться.
- С какой это стати?
- Ну, в свете последних событий… Может быть, ты уже нашел новую должность? – пространно протянула МакГонагалл и многозначительно приподняла брови.
- Каких еще событий? – начиная нервничать, с опасением уточнил Снейп, вспоминая, что в прошлый раз его неосведомленность привела к катастрофе.
- Награждения, Северус! – фыркнула директор. И, заметив изумление на его лице, всплеснула руками: - Ты что, совсем писем не читаешь?! СЕВЕРУС!
- Нет, - впервые виновато ответил он и отправился к себе – читать письма.
Небольшой пятачок перед камином оказался завален конвертами, и пришлось потратить много времени, чтобы выудить из писем чокнутых поклонников несколько важных. Первое, из ассоциации зельеваров, сообщало, что он награждается званием магистра зельеварения – высшей степенью отличия в этой отрасли, за «заслуги в неординарной и таинственной области», коей он решил себя посвятить – то бишь, составлению антидотов к ядам. Он помнил, конечно, что отправлял заявки на патенты, но ни одна из них не была принята. Во втором письме содержались подписанные заявки на патенты и запрос на использование некоторых антидотов в Мунго, о чем его уведомляли в третьем письме. И, наконец, приглашение на церемонию награждения – сегодня, ровно в полночь.
- Позеры, - презрительно фыркнул Северус и только потом осознал. Магистр, Мерлин его задери! В его-то сорок один! Ха! Слизнорт, поди, от зависти удавился!
Он сделал нервный круг по гостиной, потом заставил себя сесть в кресло и всё обдумать. До церемонии оставалось всего ничего, не напомни ему МакГонагалл, он пропустил бы ее, и виновата в этом была бы Грейнджер, чтоб ей икалось!
Он задавил мелькнувшее чувство вины – в конце концов, в том, что его жизнь начала налаживаться, была и ее заслуга – и отправился к мадам Малкин за парадной мантией.