- Гермиона, - поправила девушка, но, натолкнувшись на его скептически выгнутую бровь, махнула рукой: - Ладно. Как хотите…
Она с легким вздохом присела на краешек дивана и, одарив его задумчиво-изучающим взглядом, призналась:
- То, что вы сделали сегодня… Вам удалось меня удивить.
- Неужели? – ехидно фыркнул он, подавая ей бокал. Гермиона приняла, скользнув пальцами по его руке.
- Да, - серьезно кивнув, она подняла на него взгляд, в котором светилось понимание. Северусу это не понравилось. Было слишком приятно чувствовать себя частью ее жизни. Знать, что кто-то, пусть даже Грейнджер, понимает тебя без слов.
- И я подумала… - чуть нахмурившись, Гермиона рассеянно выдернула нитку из наброшенного на диван пледа и смущенно приладила ее обратно. – Если даже вы смогли измениться… То и мне, наверное, стоит.
Он замер, недоверчиво и настороженно. Чутьем истинного шпиона Северус чувствовал в этих словах подвох.
- Я никогда ни перед кем не извинялась, - призналась Гермиона, едва не испуганно смотря на него.
Подумать только, еще пару дней назад услышать ее извинения было его заветной мечтой! Но сегодня такая готовность его испугала. Они не должны были быть здесь – сидеть напротив, почти касаясь друг друга коленями, говорить на столь личные, столь… близкие темы. Как это вообще случилось, как он допустил?!
Но, прежде чем Северус успел сделать хоть что-то, Гермиона сказала, зажмурившись:
- Сознаюсь. Вы были правы. Может, это и была месть. Но не только.
- Вы вроде извинялись.
- ПРОСТИТЕ! – громко выговорила она и залпом осушила бокал. Щеки покрылись румянцем – то ли от стыда, то ли от гнева, то ли от алкоголя. Извиняться она определенно не любила и не умела. – Вот. Я это сказала. Вы довольны?
К ней снова вернулся прямой, с вызовом себе и другим взгляд, словно говорящий: «Попробуй меня обидеть!». И это говорило о ее беззащитности больше, чем нужно.
- Не доволен, - через силу выдавил из себя Северус. Нельзя, нельзя ее жалеть. И наклоняться ближе тоже нельзя!
- Чего еще вам надо? – возмутилась Гермиона, к его облегчению, откидываясь в кресле.
- Ответов, - пожал он плечами, мысленно празднуя победу и заталкивая поглубже совесть, некстати напомнившую о ее слабости к алкоголю.
Гермиона пару секунд сверлила его подозрительным, но уже слегка расфокусированным взглядом.
- Ладно, - наконец, протянула она, устраиваясь удобнее в кресле и ставя пустой бокал на столик. – Спрашивайте. Но не обещаю, что отвечу.
Ну, на большее он и не надеялся…
- Что это было, мисс Грейнджер? - Северус и сам не понимал, почему так вдохновился возможностью расспросить ее. – Я имею ввиду выступление на церемонии награждения… Поправьте меня, если я ошибаюсь, но вы не производите впечатление подверженной таким порывам…
Гермиона смущенно улыбнулась, но, видя, что он не слишком злится на нее, чуть виновато пожала плечами:
- Не знаю. Я просто… Иногда я делаю что-то, не подумав. Назовите это гриффиндорской глупостью, если хотите, но временами мне надоедает оценивать каждый свой шаг, и я… Поддаюсь порыву.
«Женщины…» - тоскливо подумал Северус, вспоминая ее знаменитый удар правой, после которого Драко ныл еще две недели. Хороши порывы. А главное, масштабны… Не разменивается на мелочи.
- Предположим, верю, - хмыкнул он. – Другой вопрос. Почему вы живете с Поттерами?
Ее глаза удивленно и испуганно расширились – словно он коснулся слишком личной темы, и Северус мгновенно почуял тайну.
- Потому что у них огромный дом? – слишком беспечно предположила Гермиона. Врать она не умела – руки, нервно сцепленные в замок, ее выдавали.
- У ваших родителей, я полагаю, дом не менее большой? – закинул он удочку. И тут же понял, что задавать этот вопрос было ошибкой. Лицо сидевшей перед ним девушки из расслабленного тут же стало отстраненным. Она выпрямилась, отшатываясь, словно он сделал что-то ужасное. Раздосадованный такой переменой, Северус попытался сменить тему:
- Еще вина? – слишком торопливо предложил он, но Гермиона накрыла бокал ладонью.
- Нет, - чуть суховато отказалась она и встала. – Знаете, я думаю, мне уже пора. Мне известно, что вы не слишком любите гостей…
- Что это? – перебил ее Северус. Заметив в отсвете пламени странные, словно вырезанные на коже слова, он рывком перехватил ее запястье и повернул тыльной стороной вверх. Застарелые, но хорошо заметные шрамы цепочкой складывались в ужасающие, уродливые буквы: «Грязнокровка»…
Внутри глухо и очень неприятно екнуло. Северус поднял глаза и обнаружил, что Гермиона очень внимательно наблюдает за его реакцией.
- Это подарок от Лестрейндж, - спокойно ответила она. – Можно?
- Что? – он не сразу понял, что продолжает удерживать ее, настолько его вывел из равновесия вид изуродованной белой кожи.
- Руку, - с усмешкой пояснила Гермиона и, получив свою конечность обратно, с неизменной вежливостью добавила: - Спасибо.