***
Мы сидели на кроватях в нашей комнате в лазарете.
Мы – это я, Эрик и Шарен, который упорно отказывался забирать свое вино.
– Ребята, я не могу взять его, ведь моя доля в вашем творчестве ничтожна, – уже в который раз растерянно говорил сидящий в изножье моей кровати Шарен, крепко прижимая к себе врученную ему твердую коробку.
Мы же с Эриком поставили свои награды в уголок возле окна. Сверху на коробках аккуратно пристроились древний меч, ставший теперь оружием товарища, и блестящий золотой кубок, повернутый к нам крупной надписью «Новые глубины фантазии» с изящно выгравированными под ней нашими именами.
Пока мы добирались до замка, нормально поговорить нам не удавалось – нас постоянно окликали, поздравляли, шумный народ муравьями расползался по своим норкам, случайно, но неизбежно толкая прохожих, в коих числе были и мы.
А потому теперь, растянувшись по диагонали на кровати и блаженно потягиваясь, оставив немного места для демона с голубыми рогами и яркими сиреневыми глазами, я, наконец, задала интересующий меня вопрос:
– Что такого в этом вине, что ты так переживаешь, будто речь идет о преувеличенно большой награде?
– Потому что это так, – не унимался Шарен.
– А, ты же не знаешь, что это за вино, – лениво протянул Эрик, расслабленно развалившись на своей кровати.
– Разумеется, – фыркнула я, – ведь в моем... эм, в месте, где я выросла, вин с таким названием точно нет.
– Танийское вино изготавливается по невероятно сложному рецепту, который хранится в строгой тайне узким круг лиц. Известно лишь, что для его изготовления собираются особые ягоды, выращиваемые сразу на побережье светлых эльфов, в лесу темных эльфов и на вершинах гор обители демонов.
– Это ведь бред, – перебила я. – Как можно что-то вырастить в трех местах сразу?
– Бред или нет, – возразил Шарен, – но реальных требований все-равно не узнать.
– А даже если бы ты и смогла разгадать загадку выращивания ягод, – продолжил Эрик, – то дальше тайну рецепта тебе действительно не узнать. Вино изготавливается лишь один месяц в году в ограниченном объеме, и достать девять бутылок… – Эрик покачал головой не то в восхищении, не то в немом уважении к сородичам.
– Да как-то тут вообще не особо экономили на призах, как я погляжу.
Шарен хохотнул и пояснил:
– Да, есть тут такой пунктик. Но стоит отметить, что из общего бюджета оплачивается лишь сам фестиваль, то есть увеличенный штат охраны, организаторы, еда, регулярный открытый на период фестиваля переход в долину и тому подобное. А призы и награды закупаются исключительно на личные деньги правящей семьи. А уж как у них там обстоят дела, это уже их проблемы.
Я присвистнула, впечатленная доходом сероглазого демона. И чтобы отвлечься от замелькавших перед глазами миллионов (а наверняка и больше), вернулась к нашим призам.
– Так чем это вино такое особенное-то? Ну помимо своей редкости и уникальности.
– У него есть два отличительных свойства, помимо этих очевидных, – подхватил Шарен операцию по просвещению меня. – Во-первых, вино не имеет конкретного вкуса, оно для каждого воспринимается по-разному, но это всегда именно то, что больше всего хочет в этот момент тот, кто его пьет. Даже если двое пьют из одного бокала, они почувствуют разный вкус.
– А во-вторых?
– А во-вторых, вино изначально изготавливается белое. Но если в бутылку капнуть одну капельку крови с пожеланием того, каким свойством должно обладать вино, то оно мгновенно приобретает рубиновый оттенок и, собственно, озвученное свойство.
– Ага, и отсюда вытекает его один маленький недостаток, – подвел Эрик итог краткой лекции демона воздуха.
– Какой?
– Танийское вино не хранится в открытом виде или в посуде, помимо той, в которой оно поставляется. Хитро зачарованное изготовителями, при чем каждая бутылка зачаровывается индивидуально, вино через несколько часов после открытия теряет свои свойства, превращаясь в обыкновенное сладкое ягодное вино. Красное или белое, тут уж как сработал открывший его.
– Ну это разве недостаток, – возразила я и задумчиво развернула мысль. – Ведь если заговорить вино на яд, то никто и не догадается, ведь при проверке оно ничего не покажет.