Я с жадностью впитывала рассказ, уже мысленно рисуя представителей перечисляемых рас и предвкушая, как увижу все это в живую. Покосилась на соседа – да, в его светлых голубых глазах отчетливо была видна та же сумасшедшая искорка. Интересно, он так и не передумает – останется на Земле? Неужели жажда прочувствовать все самому, во плоти, не пересилит все остальное?
– Такой контракт можно заключить лишь один раз в году, на открытом фестивале, который проходит в обители демонов. Такое ограничение ввели после того, как демоны стали принуждать особо понравившихся людей к заключению таких контрактов, а так на фестиваль уже сразу приходят только те, кто заранее согласен. Моя мама как раз и пришла на такой фестиваль, будучи в то время «старой девой».
Последние два слова Эрик выделил в воздухе кавычками, выражая несогласие с этим определением.
– Ей тогда было девятнадцать лет, и родители настаивали на браке с богатым, но старым помещиком. Чтобы избежать свадьбы мама сбежала на фестиваль. Знала, что, когда вернется, заработанная репутация уже не позволит принудить ее к браку, да и ни один состоятельный мужчина уже не посмотрит на нее. В принципе, так и вышло, а мои бабушка с дедушкой практически сразу, как узнали об этом, не выдержали мнимого позора и быстро переехали куда-то на юг. Я говорю, что мнимого, ведь уже на тот момент к связям девушек и юношей с демонами относились спокойно, хотя на выгодную партию тем уже рассчитывать не приходилось.
– А как же определить, был ли такой договор? Ладно еще у девушек, но ведь у парней такой проблемы явно нет, – меня нисколько не смутила поднятая мной тема. Проведя все детство среди мальчишек, невольно перенимаешь их прямолинейность. Да и уже в более зрелом возрасте мне больше нравились компании парней, а вот женские общества быстро вгоняли в тоску. Не без исключений, конечно, иногда и мне хотелось пообщаться на тему нежности, романтики и героизма каких-нибудь героев из книг или фильмов, но такое настроение накатывало редко.
– Эм, – а вот наш новый знакомый явно смутился (Вова же уже привык к моей непосредственности и лишь широко улыбнулся), но быстро взял себя в руки и пояснил. – Дело не в физическом изменении, а в том, что любая магическая сделка накладывает отпечаток на энергетическом поле мага и при желании можно по этому отпечатку узнать, что за сделка. А перед брачным союзом знатных личностей такие вещи обязательно проверяются. Так вот, кому же захочется опускаться до брака с тем, кто продал свое тело?
Ну да, что-то в этой логике есть.
Не дождавшись от нас ответа на заданный вопрос Эрик продолжил.
– Вот на этой ярмарке она и заключила свой контракт сроком на год. По ее немногочисленным рассказам я знаю, что Шейдан ее никогда не обижал и ни к чему не принуждал, а наоборот – был ласков, с пониманием отнесся к ее причине, по которой она пришла на фестиваль. Как она говорила, тот год был похож на сказку. Но за месяц до окончания контракта она поняла, что беременна, хотя она никогда не снимала артефакт, который должен был исключить такую возможность. Мама даже, после возвращения в деревню, специально относила артефакт на проверку, где ей сообщили, что тот в полном порядке. А на вопрос, как так получилось, что беременность все же явно есть, артефакторы разводили руками.
Эрик откинулся на локти, вытянул свои длинные ноги и продолжил.
– Зная, как относятся демоны к своим детям, как и то, что ей не позволят остаться жить в долине, она решила скрыть беременность и не продлевать контракт. Вернулась в пустой дом, где и осталась жить одна, а вскоре с ребенком – то есть мной. Деревенские встретили ее спокойно, хоть по началу и предлагали ее избавиться от ребенка, но она была категорически против. В конце концов народ смирился и поддержал ее. Вот, собственно, и вся история.