– Как проходят твои занятия?
– Все хорошо, отец, леди Элейн довольна моими успехами в танцах и этикете и говорит, что я могу подавать документы в Академию в этом году после дебюта.
– Прекрасно. Очень жаль, что мы не смогли провести твой дебют раньше, в твои семнадцать, но ты же знаешь, что здоровье Ариэль тогда занимало все наши мысли, – серые глаза, единственное, что я унаследовала от него, смотрели с грустью.
– Конечно, отец, я все понимаю, – кроме того, почему ваша светлость постоянно извиняется за это в такой форме, но спросить об этом, к сожалению, не могу.
– Папа! Мама! – вспомнишь солнце, вот и лучик. Я сдержалась и не закатила глаза, когда Ариэль появилась в столовой. Она, не утруждая себя приличиями и следованию правилам этикета, подбежала к своему месту и села за стол. Ее светлость с улыбкой смотрела на сестру. В столовую, наконец, стали вносить еду, так что все милования были отложены.
Есть вместе с Ариэль никогда не было чем-то мною любимым, потому что если сестра сидела за столом, то все общие блюда готовились с оглядкой на ее предпочтения: салаты с медом и козьим сыром, суп из лесных грибов с копченым сыром… Уже на этом блюде мне стало дурно от обилия сыра в трапезе, но надо продержаться до следующей перемены. Майкл, вроде, говорил, что там будет мясо.
И, да, слава Духам, он не соврал! Нам подали бефстроганоф: мягкие кусочки говядины в томатно-сливочном соусе таяли во рту вместе с гарниром-пюре. Я с трудом сдерживалась, чтобы не застонать от удовольствия во время поедания этого блюда. К сожалению, счастье не длилось долго.
– Расскажи же нам, дорогая, как прошли твои уроки? – спросила ее светлость, когда перед нами расставили чашки с черным чаем. От них исходил сладкий цветочный аромат, так любимый сестрой. По заведенной традиции, в качестве десерта каждому готовили что-то свое и мне, наконец-то, предложили яблочный пирог с корицей. Тесто было чуть сладким и таяло во рту вместе с яблоками, корица давала легкую пикантность десерту, который прекрасно сочетался с чаем.
– Мистер Дейн сказал, что я – одна из самых талантливых его учениц! Он разрешил мне сегодня выбрать себе материалы для посоха и камень. Я, конечно, хотела бы сделать браслет в качестве артефакта, но учитель сказал, что нельзя. Потому что я слишком сильная. – Ариэль говорила быстро, слегка жестикулируя. Ее сапфировые глаза сияли от гордости за себя. Родители сияли как люстра в бальной зале. И зачем я нужна на этом празднике жизни?
– И что же ты выбрала? – ее светлость переглянулась с мужем.
– Нарилату и нефрит, – с гордостью сказала Ариэль.
– Женское дерево! Какая редкость! – воскликнула ее светлость. Это дерево редко соглашалось стать материалом для посохов, хотя Ариэль была адептом воды и света, так что можно было ожидать подобного исхода.
– Ариэль получила благословение духов света и воды, так что выбор материала для посоха был весьма ограничен, – его светлость также был горд и рад, но выражал эмоции скупее. Ариэль немного расстроилась. Ну, не все ж тебе в восхищении купаться. – Закажем древесину сегодня же. Нефрит также закажем. Можешь пока тренироваться с нефритами из хранилища.
– Спасибо, папа! – Ариэль просияла. – Мистер Дейв сказал, что мне не помешает потренироваться не только на семейных камнях, но и на новых. – Она прикусила нижнюю губу и чуть жалостливо посмотрела на его светлость. – Можно мне завтра сходить за новыми нефритами?
– Конечно, дочка. Но зачем тебе куда-то идти, если мы можем пригласить мастера к нам? – Ариэль погрустнела от слов отца: она до сих пор не научилась внятно врать, чтобы получить желаемое.
– Как же, дорогой, неужели ты забыл? – пришла на помощь ее светлость. – У Ариэль же скоро дебют! Ей нужно выбрать платье, туфли, шляпки, веер, украшения и боги знают что еще! Это ж самое важное событие в жизни юной дворянки.
– Действительно. Спасибо, что напомнила, дорогая. В таком случае, разумеется, девочки могут поехать по магазинам.