Кто-то больно схватил меня за запястье. Отшатнувшись от листа, попыталась вырваться из стальной хватки. Это был дознаватель Войцек.
– Добрый день, леди Аберкорн, – спокойно произнес он, продолжая удерживать мою руку.
– Добрый, – я снова попыталась освободиться. – Быть может, вы меня отпустите?
– Не думаю, что стоит, – и он, развернувшись, потащил меня к столу, за которым сидели Дороти и Мирра.
– Пожалуйста, отпустите, – я повторила просьбу, но Войцек разжал хватку только доведя меня до пустого стула между Дороти и Миррой.
– Ты как? – тихо спросила Дороти, когда Войцек отвернулся. Я улыбнулась и хотела сказать, что все нормально, но дознаватель снова уставился на нас.
– Мэвейры, как вы знаете, вчера была убита Франческа Виктуар, – Войцек говорил спокойно, буднично, словно каждый день ведет такие беседы. – Вы должны были сидеть с ней на ужине, но леди Виктуар не только не присутствовала на нем, но даже не входила в свою комнату после приветственной церемонии. – Войцек нарисовал на доске круг, в который вписал два скрещенных прямоугольника, в центре нарисовал какую-то руну и повернулся к нам. – Знаком ли вам этот круг?
Девушки сразу же покачали головами: руны, как и карты, хоть и считались низшими формами проявления Дара, недостойными аристократов, но даже к знаниям о них не каждый простолюдин допускался. Я внимательно рассматривала руну, которая была сложнее любой из мной виденных: она словно состояла из нескольких сразу. Форма круга была простой – призыв силы четырех стихий, скорее всего – так что надо было узнать, что это за руна. Я постаралась запомнить ее как можно детальнее и тоже покачала головой. Войцек кивнул и стер круг.
– Что ж, тогда расскажите, что вы делали на ужине? Кто пришел первой? – дознаватель подошел, пододвинул стул и сел так, чтобы видеть каждую.
– На ужин? – уточнила Мирра.
– Да.
– Мы вошли все вместе, – сказала Дороти, переглянувшись с нами. – Нас собрали в холле и проводили.
– Не заметили ли вы за своим столом пустого места? Или табличку с именем, которая не исчезла? – продолжил Войцек.
Мы не видели. Дознаватель кивнул и спросил, не видели ли мы чего-то подозрительного, но мы опять сказали, что ничего подозрительного не заметили. Я не знала, следовало ли сказать про эту странную песню: не хотелось показаться сумасшедшей, поэтому решила промолчать и самостоятельно разузнать про это. В памяти снова всплыл образ Франчески со светящимися венами. Голова заболела. Поморщившись, я закрыла глаза, которые словно обжигал солнечный свет.
Войцек еще раз спросил о том, как мы уходили с приветственной церемонии, кто и куда шел, но только я задержалась, но рассказать ему мне было нечего. Голова начинала раскалываться от боли. Откуда-то стал раздаваться глухой звук. Тихий мерный звук. Удар. Удар трости о каменную дорожку. Звук становился громче. Голова болела сильнее.
– Вы в порядке? – я с трудом открыла глаза и увидела перед собой Войцека.
Попыталась кивнуть, но чуть не упала со стула – Дороти помогла удержаться. Оказалось, они все какое-то время смотрели на меня и пытались дозваться.
– Я..я не знаю, – в горле пересохло.
Войцек отодвинул Дороти и заставил меня посмотреть ему в глаза, смерил пульс и что-то прошептав нажал на мое запястье. Стало немного лучше.
– Мэвейры, – обратился он к девушкам. – Можете идти.
– А как же Аберкорн? – спросила Мирра.
– Леди Аберкорн надо навестить лекаря, – ответил Войцек. – Я ее провожу. Спасибо за сотрудничество.
Дороти и Мирра попытались поспорить и остаться, чтобы помочь, но Войцек выпроводил их, затем достал из кармана камзола маленький конверт и протянул мне.
– Выпей.
– Что это? – открыв конверт, я увидела какой-то серый порошок.
– Лекарство от твоей головной боли, – усмешка Войцека сделала его шрам более явным, резким.
Я высыпала в рот содержимое конверта и закашлялась, дознаватель протянул флягу с водой, из которой я сразу же выпила как минимум половину. Головная боль прекратилась почти сразу же.