– Благодарю, – живот болел из-за удара, хотелось принять ванну и переодеться, но вряд ли этот позволит.
– Осталось проверить силу вашего Дара, – продолжил дознаватель.
– Сначала отведи мэвейр Аберкорн к лекарю, – строго сказал мастер Коул. – Я, конечно, сдерживался, но все же несколько ударов нанес.
– Да, конечно, Коул, – отмахнулся Войцек и, поблагодарив, поспешил уйти.
Я собиралась пойти за ним, но вспомнила, что все еще держу чужой кинжал. Обернувшись, увидела, что все на плацу как-то странно на меня смотрели. В том числе и Ариэль. Да, мне бы тоже хотелось знать, что это такое сейчас было, но, видимо, никто из нас ответов не получит. Я, немного хромая, подошла к девушке, невольно спасшей меня, и вернула кинжал.
– Спасибо, – она покраснела от моей благодарности и кивнула, спрятав половину лица за светлой челкой. Надо же какая стеснительность!
– Аберкорн! – раздался голос Войцека за моей спиной.
Цокнув, развернулась, попрощалась с мастером Коулом и поспешила за дознавателем.
Женщина в лазарете была шокирована моим видом и, казалось, вонзит карандаш в глаз дознавателю, как только разберется с моими травмами, но обошлось: после лечения она выдала мне тренировочные штаны и рубашку вместо испорченных блузки и юбки и отправила переодеваться в отдельную комнатку. Как только я закрыла за собой дверь, раздался глухой звук, словно от удара, потом все стихло. Переодевшись и вернувшись к Войцеку, застала конец их разговора о мастере, который на самом деле должен был проводить сегодня практическое занятие: какой-то мэвейр нанес ему серьезные травмы, возможно, с использованием Дара, но мастер не стал вдаваться в подробности. Войцек усмехнулся и увел меня проверять мой Дар.
Глава 21
– У вас действительно нет Дара, – с удивлением произнес Войцек после того, как поводил над моими руками камнями, которые доставал из шкатулки. – Но склонности к ритуалам есть…– Он задумчиво перевернул мою руку ладонью вверх и стал вглядываться в вены. – Ритуал проводила, взывая к Духам Рода?
– Да.
Мы сидели в пустом кабинете артефакторики, окна которого выходили тренировочную площадку, откуда доносились командные возгласы мастера и оклики мэвейров. Столы были расставлены удаленно друг от друга, на каждом были какие-то приборы, колбы, стойки с инструментами. У стен стояли заполненные книжные шкафы. Мы сидели за преподавательским столом по разные его стороны.
– Что ж, откликнулся явно кто-то неслабый, с чем поздравляю, – мужчина отошел и убрал шкатулку с камнями на одну из полок в стенном шкафу. – И какие-то силы дал, чтобы вы могли слабоодаренной обозначиться, и от лишних глаз скрыть попытался, иначе мастер, проводивший проверку не так давно все бы понял. Дух назвал свое имя?
– Нет, – я покачала головой и решила сместить фокус внимания Войцека. – А что это были за камни?
– Разве вам, как старшей дочери Аберкорн, не давали базовую теорию магии? – удивление на лице дознавателя казалось искренним.
– Меня, как бездарную, не учили тому, что мне бы не пригодилось.
– Необычный подход к воспитанию носителя крови с Даром, – усмехнулся мужчина и стал что-то искать на книжных полках. – Что ж, это достаточно старая практика, можно сказать, устаревшая, но до сих пор именно камни дают один из самых точных результатов. Они зачаровываются артефакторами – раньше это делали жрецы в храмах соответствующих Духов – и иногда на них наносят руны для персонификации.
– За что отвечает каждый камень?
– Вот, – Войцек протянул мне потрепанную книжку. – Здесь написано про связь камней с Духами. В каком-то виде это сейчас сохранилось: ваша сестра, вот, не просто так выбрала себе нарилату и нефрит для посоха. И не просто так этому, скорее всего, обрадовалась леди Аберкорн.
– Откуда вы…– я удивленно посмотрела на мужчину.
– Женское дерево и сочетающийся с ним камень очень хороший выбор для девушки с такой сильной связью с Духами света и воды, – мужчина посмотрел в окно, за которым небо заволокло тяжелыми серыми тучами. – Что ж, нам пора браться за дело.
– За какое?
– За расследование убийства леди Виктуар, конечно же.
– Но я не…
– Либо вы помогаете, либо тюрьма.
– Но как я могу вам помочь в расследовании? Что я в этом понимаю? – это предложение было настолько абсурдным, что называя его так, мне казалось, что я очень сильно преуменьшаю.