Задумчиво крутя старинный перстень в пальцах, холодный металл которого приятно охлаждает кожу, я смотрю на спящую Юн. Её умиротворенное лицо, освещённое мягким лунным светом, кажется таким безмятежным. Может быть, и не все люди хотели бы добровольно продать мне свою душу в обмен на что-либо? Эта мысль, словно непрошеный гость, вторгается в моё сознание. Возможно, мне стоит пересмотреть свои методы...
Я не помню каким человеком был. Порой перед глазами вижу какие-то всполохи, яркие и мимолетные, как вспышки молний, может, остатки давно забытой жизни. Или фантомно ощущается запах сакуры, нежный и сладковатый, словно призрак прошлого. Нежные одежды, шелестящие при каждом движении, словно шепот ветра в кронах деревьев…
Но не помню. Вероятно, это плата за мою теперешнюю жизнь, цена, которую я вынужден платить каждый день. Я мог бы быть плохим или глупым человеком, мог совершать ошибки или быть преступником, оставляя за собой след из боли и разрушений.
Или… Мне дан второй шанс, чтобы искупить грехи. Ошибки, что я совершил, тяжелым грузом лежат на моей совести. За всё в этом мире приходится платить, каждое действие имеет свои последствия, и я — яркое этому доказательство, живое воплощение этой истины.
Отхожу от кровати Юн, едва её дыхание окончательно выровнялось, став глубоким и размеренным. Мои шаги бесшумны, словно я сам — тень в этой комнате. Если кто-то попробует к ней сунуться, пока меня нет, я узнаю об этом.
Перемещаюсь в какой-то переулок, мгновенно оказываясь в совершенно другой обстановке. Воняет жареной рыбой и дымом, запахи такие густые, что, кажется, их можно резать ножом. Осматриваюсь и сверяюсь с ощущениями, все мои чувства обострены до предела.
Нет, тут точно меня ждут. Воздух словно вибрирует от напряжения.
— Ещё один клиент сказал, что моя рыба самая вкусная в Сеуле… — из одного контейнера с круглосуточным фастфудом вышел мужичок и опустился на ступени. Его движения медленные, будто каждое даётся с трудом. Руки тут же повисли, едва он опёр их на колени, словно тяжёлые гири. Он покачал своей тёмной макушкой, волосы блеснули в тусклом свете уличного фонаря, и только после он заметил мои туфли, начищенные до блеска.
Медленный уставший взгляд проходится снизу вверх, словно сканируя каждую деталь моего облика, и останавливается на лице. В его глазах мелькает искра.
— Что желаете, господин? — он тут же поднимается, словно сбросив с себя усталость, и приветливо улыбается, морщинки разбегаются лучиками от глаз.
— Кажется, тут самая вкусная рыба? — спрашиваю я, мой голос звучит мягко, но в нём слышится скрытая сила.
— Вы голодны? Давайте я вам что-то быстро приготовлю? — его глаза загорелись энтузиазмом, руки уже потянулись к кухонным принадлежностям. — Рыба у меня самая отменная, а в сочетании с рисом и…
— Нет, я не хочу есть, — покачал головой я, остановив рукой человека. — Судя по всему, ты тут хотел однажды иметь неплохой ресторанчик. Я прав? — угадываю случайно его желание. О чём ещё может желать человек, наслаждающийся готовкой? Воздух вокруг нас, кажется, пропитан этой мечтой.
— О, господин прав, — улыбнулся широко уличный повар, его лицо осветилось, словно внутренний свет пробился наружу. — Но мне не накопить денег на свой ресторан… — его голос затих, глаза потускнели. Затем он внезапно оживился, — Я бы за свои рыбные рестораны… и душу бы дьяволу продал!
— Хочешь, я помогу тебе? — От слова "дьявол" меня перекосило, словно удар тока прошёл через тело. Но я пересилил себя и улыбнулся старику снова, маска спокойствия вернулась на место.
— А вы инвестор? Инвестор, да? — его глаза расширились от удивления и надежды. — Но как… Чем вас заинтересовал мой скромный ларёк? — он осмотрел своё богатство, жест полный гордости и смирения одновременно, и снова посмотрел на меня, в его взгляде читалось недоверие и робкая надежда.
— Я демон, — мой голос прозвучал тихо, но каждое слово словно повисло в воздухе. — И… Взамен на твою душу я дам тебе возможность и время стать самым узнаваемым поваром в Сеуле… — последние слова я произнёс медленно, наблюдая, как меняется выражение лица старика, от шока до... интереса?
Через пять минут я был дома. Шагнул в гостиной, привлекая внимание девушки стуком каблука о паркет, звук эхом разнесся по комнате. Я улыбнулся, когда она от испуга взвизгнула и подскочила на ноги, бросив протирать книжные полочки, тряпка выпала из её дрожащих рук.
Они у меня в гостиной во всю одну стену. От потолка и до пола, массивные и внушительные, широкие ниши для моей большой коллекции. Где-то стоят мои артефакты, загадочно поблескивающие в полумраке, где-то выставлена коллекция книг, их корешки разных цветов и размеров создают причудливую мозаику… Но, в целом, сейчас она пустует, зияя пробелами как недописанная книга. Как и кабинет, в который ведёт арка в этой же стене. Там полочки тоже есть, и тут их пустых намного больше, они будто ждут, когда их заполнят старыми сокровищами.