Я хотела следовать его примеру, воплотить в жизнь его идеалы, достойно продолжить его дело.
Но сейчас, когда компанией управляли другие люди, многие его ценности, казалось, остались в прошлом. Тем не менее, здание сохраняло свою ауру гостеприимства, и я всегда чувствовала себя здесь защищенной. Словно папа порой приходит сюда из потустороннего мира и следит за своим детищем.
С блаженной улыбкой прижимаясь лопатками к зеркальной стене лифта, медленно выдыхаю. В отражении – мое лицо, озаренное мягким светом от встроенных в стену светильников. Никого нет. Никакие тёмные тени не давят на меня, и можно просто выдохнуть. Я сделала пол дела. Можно заехать теперь и покушать гриль, насладиться сочным мясом, овощами и забыть на время о проблемах. О мысли о еде желудок активно заурчал и решительно возжелал всё представленное теперь съесть. Я прижала ладонь к животу и самой себе кивнула. Сглотнула голодную слюнку.
На одном из нижних этажей заходит мужчина. Лифт, заполненный мягким светом, не позволяет разглядеть его лицо, он сразу становится спиной ко мне. Я вижу только очертания фигуры, затем — его спину. Дорогой смокинг, блестящий от искусственного освещения, ровная осанка, и о чём-то говорящий запах… Кофе с примесью свежескошенной травы и необъяснимой терпкости. Он не похож на обычного менеджера, слишком изящен, слишком уверен в себе. На каком этаже он зашёл? Я не заметила.
Что-то не так. И это “что-то” напрягает сильнее, чем даже мысли о моих родственниках. Я сжимаю покрепче ручку сумки и прищуриваюсь, пытаясь понять — что мне не нравится в нём. Отчаянно рассматриваю свежую причёску, ощущаю его запах и одновременно с этим твёрдо понимаю, что всё не то. Кардинально не то. Он странный.
Идеально вылизанная внешность, словно маска, за которой он прячется. Шпион?
В кабине лифта становится темнее, хотя освещение не меняется. Глаза начинают болеть от напряжения, дыхание становится тяжелым. Я прикрываю веки, чтобы немного успокоиться. Сердцебиение усиливается, а кожа горит, словно её вмиг раскалили. Кусаю губу, распахиваю глаза, понимая, что отличает его от других людей.
С коротким сигналом, лифт оповещает, что привёз нас на первый этаж. Так и не повернувшись, он шагает на выход, а я ошеломлённо смотрю вслед, нервно пытаясь уловить то, что я вижу каждый день, на протяжении стольких месяцев и ровно у каждого человека…
Но её нет. Просто нет. Ни тёмной, ни светлой, ни прозрачной, ни-ка-кой. Этого просто не может быть.
Либо я уже вижу ещё какие-то галлюцинации, либо этот… Это не… Не человек.
На ватных ногах я выхожу из лифта и иду за ним. В холле в нескончаемом потоке людей все так же ярко светились своими аурами. Как и всегда. А вот он – как раз-таки выделяется. Ровно и уверенно он идёт к пропускным турникетам, проходит охрану, всучив одну ладонь в карман, а другой перебирая ручку небольшого портфеля. Он слишком отличается от других людей. Слишком уж… Ненастоящий.
В любой бы другой день, особенно, в первый месяц, я бы даже обрадовалась. Первое время я место себе не находила и всё думала, как же избавиться от этого наваждения. Даже в храм ездила. Правда.
Тихие горные вершины, узкие ступеньки, множество интересных статуй, чистейшие горные реки… Я там пробыла несколько дней, передвигаясь с помощью подруги и нервно кусая губу, пока хранитель говорил мне чушь об очищении своей души. Пока как над его головой висела, дымилась и непонятными цветами переливалась – то светлыми, то темными пятнами – чистейшая аура его души. Он пообещал, что все мои душевные и физические раны заживут и вообще ничего не сказал по поводу той проблемы, из-за которой я готова была поверить во всю эту чертовщину. Что означает одно: в этом мире схожу вот таким изощрённым способом одна я.
Потихоньку я привыкла. Раны и переломы зажили, я привыкла видеть что-то, что действительно может рассказать больше о человеке. Немного расслабилась и даже пошла дальше. Ведь родственники не оставляли меня ни на миг, вечно борясь даже за самые мизерные и непонятные крохи нашего общего наследства.
Ещё раз моргаю уже на крыльце. Я ведь видела его всё это время! Настолько сильно была увлечена разглядыванием его спины, что даже не заметила, как закружилась голова. Выхожу, вдыхаю свежий воздух, моргаю и всё! Нет его!
— Что происходит, Юн? — тихо спрашиваю саму себя, нервно осматривая парковку и кусая губы. Вцепляюсь в поручень, чтобы ощутить холод металла и твёрдую землю под ногами. Но его и правда нет. Словно со мной на лифте проехалось настоящее привидение и сразу пропало, едва вышло на улицу. Сдуло ветром?