Но я не хочу жить в ложной любви. Эта мысль горит во мне, как пламя свечи в темноте, маленькое, но упорное.
Зал, где проходил пир, поистине великолепен. Он выстроен из тёмного дерева, с высокими потолками, украшенными резными драконами, чьи чешуйчатые тела, казалось, извивались в танце при мерцающем свете свечей. Стены обтянуты тканью из красного шёлка, напоминающего застывшие волны, а пол покрыт мягкими коврами, в которых ноги утопают, словно в густом мхе.
В центре зала, словно сердце этого великолепия, стоит небольшой стол для моих родителей, накрытый белоснежной скатертью, сияющей, как свежевыпавший снег. На нём стоят изящные кувшины с вином, похожие на застывшие водопады, вазы с цветами, чьи лепестки казались живыми в мерцающем свете, а также разнообразные блюда с традиционной корейской едой, источающие соблазнительные ароматы. По обеим сторонам большого зала, словно крылья гигантской птицы, раскинулись похожие столы, куда и садили гостей и прочих важных персон.
Я села сбоку за свой стол, чувствуя себя как птица в золотой клетке. Уже через минуту туда опустился Хва Вон. Он оставил свой меч позади себя, словно нехотя расставаясь с частью себя, и сразу немного закатал рукава, чтобы не запачкаться, обнажая сильные руки, покрытые шрамами от бесчисленных сражений. Он так молод, но уже успел побывать на поле битвы.
Воздух наполнен ароматами жареного мяса, пряностей и цветущих сакур, создавая головокружительную симфонию запахов. На столах горели восковые свечи, отбрасывая на стены причудливые тени, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, танцуя и извиваясь в такт неслышимой музыке.
В зале много людей — главы других кланов, их лица суровы и полны достоинства; советники, чьи глаза блестят от собственных мыслей; воины, чьи тела напряжены, готовые к действию даже во время пира. Тут не было обычных людей, только высокородные и важные персоны, каждый из которых нёс на своих плечах груз власти и ответственности. Атмосфера была наполнена напряжением и ожиданием, словно перед началом великой битвы.
Пир был шумным и весёлым. Люди смеялись, их голоса сливались в единый гул, подобный жужжанию пчелиного роя. Разговаривали, ели и пили, наслаждаясь изысканными блюдами и дорогим вином. Но я не могла радоваться празднику. Я чувствовала себя так, словно меня с каждой минутой просто полосовали на куски острым ножом невидимого палача. Я едва держалась, чтобы улыбаться хотя бы Хва Вону, и на этом моя любезность заканчивалась, словно иссякший источник. Моя улыбка была фальшивой, как маска актера, а в глазах иногда вставали слёзы, подобные росе на лепестках цветов.
Я видела Чжи Вона. Старалась не смотреть на него часто, но всё равно иногда находила его взглядом. Он так часто мне снился, так много я о нём думала, что сейчас кажется, что он и вовсе ненастоящий, словно мираж. Но он — настоящий. И если у меня получится, я смогу его коснуться… Надеюсь, что смогу. Эта мысль запульсировала в моей голове сразу же.
Он ужинал, сидя рядом с отцом, и иногда улыбался, когда наши отцы разговаривали. Его улыбка была как луч солнца, пробивающийся сквозь тучи. Сейчас по нашим отцам трудно сказать, что это ещё недавно были злейшие враги… Сейчас оба статных главы кланов радуются новой помолвке, и желают поскорее выполнить эту сделку. По-другому и не скажешь… Их радость кажется мне горькой иронией судьбы.
Но я чувствовала, как он смотрит на меня. Его взгляд был подобен прикосновению теплого ветра к коже. И в его взгляде я читаю не только жалость, но и что-то ещё… Что-то глубокое и сильное, как подводное течение в спокойной, на вид, реке.
Кажется, он понимает меня. Или мне это только кажется? Может, он чувствует то, что чувствую я? Это не может не дарить новые надежды. В глазах Чжи Вона я видела отражение своей собственной души, как в зеркале, отражающем самые сокровенные тайны сердца.
Но я не могу ничего сделать. Я не могу нарушить волю отца, я не могу изменить судьбу.
Я отвернулась от Чжи Вона, чувствуя, как разрывается моё сердце. Он встал, его движения — плавные, как у хищника, и вышел из зала. Оставляя меня одну… Словно лишая сил. Оставляя в этом шумном зале совсем одну.
Я взяла в руки кувшин, холодный и тяжелый, и наполнила бокал. Сладкое и терпкое вино приятно проникло внутрь, и оно вмиг наполнило меня теплом, словно огонь, разгорающийся глубоко в груди.
— Юнь Сон, — сказал неожиданно Хва Вон, низким и глубоким голосом, словно понимая моё состояние, словно чувствуя то же, что и я, — Почему ты такая грустная?
— Я в порядке, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, — Просто немного устала.
— Прекрасно понимаю. Ещё немного и можно будет отдохнуть. Наши родители хотят всё сделать быстро и в ближайшие дни. Так что остаётся только смириться и исполнить их прихоти… — Хва Вон и до этого не скрывал, что ему тоже претит жениться на мне. Но сейчас он это точно подчеркнул, выравнивая на последних словах спину. Так он стал казаться ещё увереннее и статнее, что, несомненно, не ускользнуло из моего взора.