Я не смогла отказать собственному желанию оказаться в одиночестве. Аромат распустившейся сакуры в этот раз притягивает меня с ещё большей силой, будто манит в свой нежный и хрупкий мир. Хорошая погода за окном только расстраивает меня, напоминая о празднике, на который так не хочется. Я пытаюсь убедить себя уже в который раз, что это замужество — мне нужно, но...
И хоть я всю жизнь была любимой дочерью отца, ощущение постоянно нарастающего страха в моём сердце разбивалось вмиг, каждый раз, когда он говорил, что должно быть именно так. Только так, как он скажет и не иначе. Утром, едва я проснулась, он проверил меня и в очередной раз намекнул, чтобы я вела себя послушно и смиренно, как и подобает невесте.
— Всё будет так, как должно быть. — ещё раз повторяю я себе, пытаясь успокоить разбушевавшиеся эмоции. За вечер я осознала все свои чувства и, наконец, приняла их, выдохнув свободно оттого, что они взаимны. И, ещё раз пройдя через воспоминания о Чжи Воне, взяла себя в руки.
Что мне остаётся? Я выполнила все указания родителей и позволила Сюнь Су закончить приготовления. Она так нежно и осторожно вела себя со мной, успевая успокаивать меня во всей этой путанице мыслей и чувств. Вплела в мои темные волосы прекрасные цветы лотоса, помогла заколоть пряди так, чтобы они не мешались мне на протяжении всего долгого дня.
После она тихо произнесла:
— Всё будет хорошо, госпожа, — снова повторила она, ободряюще глядя мне в глаза.
Собрав волю в кулак, я попыталась выровнять свою спину, расправив плечи. Теперь я готова ко всему. И пусть мой поступок станет началом новой эры и объединения кланов, подарит счастье и покой моему отцу и всей семье... Согласна, он принесёт мир, как никакое другое соглашение.
Я сделаю это ради своих родных, ради их благополучия, даже если мне придётся отказаться от собственной мечты о любви.
Чжи Вон, я буду хранить тебя всегда в своём сердце.
19 глава
Путь до главного зала занимает, как назло, мало времени. Я иду на ватных ногах, чувствуя, как шёлк ханбока шуршит при каждом шаге. За мной тенью следует Сюнь Су, её легкие шаги едва слышны на деревянном полу.
В самом зале резко становится не по себе от столького количества гостей. Яркие одежды знати, блеск драгоценностей и приглушенный гул голосов обрушиваются на меня, словно волна. Запах благовоний и цветов кружит голову. Я вкладываю ладонь в руку Хва Вона, едва подхожу к нему, ища опору. Его пальцы теплые и сухие, контрастируя с моей прохладной и слегка влажной, от волнения, рукой. Он ничего не говорит, но сильно сжимает мои пальцы, словно показывая, что поддерживает меня. Хотя от его поддержки мне легче становится, в груди все равно бьется птицей тревога. Страх.
А ещё мне неприятно, что Чжи Вон всё это видит…
В голове пульсирует только увиденный, подготовленный паланкин, украшенный алыми лентами и цветами персика, в котором мой будущий муж должен увезти меня из отчего дома к себе. Образ этого традиционного свадебного экипажа, символа новой замужней жизни, заслоняет все остальные мысли. Если Чжи Вона не сошлют куда-то на задания или он сам не отправится странствовать по миру, я смогу видеть его иногда… Эта мысль приносит слабое утешение.
Я почти не слышу что говорят вокруг. И не слышу что говорит мой отец. Я лишь ощущаю взгляд Чжи Вона, который буквально пронзает мою спину. Мурашки поднимают волосы дыбом и мне не по себе от всего этого. Но я терплю. Держу ровно спину и делаю вид, что поглощена свадебной церемонией, вытягивая губы в улыбке.
Я словно в бреду. Кажется, у меня горит кожа, а от того румянец становится ещё виднее, словно спелые вишни на белоснежном фарфоре. Я стараюсь отстраниться мыслями от всего этого и думать о другом. Чтобы не плакать, не думать и не страдать.
Но не получается. От аромата благовоний, густого и терпкого, тошнит, ханбок, расшитый золотыми нитями, колет в талии, а причёска, украшенная тяжелыми шпильками и цветами, вмиг становится неподъемной, словно корона из камня. Но я терплю, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони.
После начинается торжество, что длится весь день, растягиваясь, как бесконечная лента времени. Все пьют вино, разливая его в изящные чаши, дарят подарки, завернутые в шелковые платки, и наслаждаются праздником, смех гостей звенит в воздухе, как звонкие колокольчики. А я и глотка не могу сделать, горло сжимается, отказываясь пропускать даже каплю. Всё тело словно не моё и не слушается меня, будто я марионетка в чужих руках, двигающаяся по воле невидимого кукловода.
— Позволю так же себе отметить, — произнёс отец Хва Вона, поглаживая свою седую бороду, — что наши дети будут жить в отдельном доме, который мы подготовили специально для них. Дом этот — настоящая жемчужина в нашем крае, с просторными комнатами и живописным садом. Уже скоро Юнь Сон сможет там создать уют и комфорт для молодой семьи, наполнив его теплом и любовью...