— О, отец, — вмешался Хва Вон, его глаза блеснули едва заметным лукавством. — Ты всё же решил, что Чжи Вону необходимо будет жить в столице? — Он спрашивает это не просто так, словно удивившись чему-то, что ускользнуло от внимания остальных. Его отец, не замечая подвоха, медленно кивает, довольный своим решением.
— Что? — неожиданно резко спрашивает Чжи Вон, вскочив на ноги. Он хмурит идеальные брови, и от одного его грозного вопроса, произнесенного низким, рокочущим голосом, идут мурашки по телу. Я вздрагиваю, осматривая мужчину в ярости. Его глаза потемнели, став похожими на грозовые тучи, а челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки. Он в ярости, и эта ярость подобна бушующему шторму, готовому сокрушить всё на своем пути.
— Это было решено давно и не нужно так удивляться, — миролюбиво смеётся отец мужчин.
— Я позволил тебе продолжить тешить свои амбиции, уступил, когда встал вопрос об этом браке. Я согласился на всё! А сейчас меня отсылают из собственного дома? Почему? Почему, отец? Почему всю мою жизнь ты решаешь за меня?
— Потому что я ваш отец. Сядь на место, — этот приказ он отдаёт тихо, но так напряжённо, что я нервно сглотнула, а охрана тут же подошла к нам ближе. Мой муж встал и подошел к своей семье, но так не успел ничего сказать.
Чжи Вон вонзает в него клинок, а уже через секунду к ногам падает и их отец. Я с ужасом зажимаю рот рукой и отхожу на шаг, не понимая, как мне реагировать. Ужас цепкими лапами обвил моё тело. Хва Вон зажимает ладонью ранение и нервно отползает, а его младший брат с яростным остервенением ранит ещё нескольких воинов.
Пока не остановился, вонзив клинок в тело моего отца. Я испуганно отхожу ещё немного, не понимая куда мне идти. Я вижу как руки Чжи Вона окрашиваются смертями глав других кланов, ринувшихся туда же, к нему, чтобы остановить. Но он явно не прогуливал учения. Он яростно идёт против всех.
Клинок разрывает меня. Болезненно проходится острым лезвием и уже через секунду я вижу его прямо перед собой. С алых губ падают густые капли, я устремляю взор на Чжи Вона и слышу его крик, словно подбитого зверя. Он отвлекается ото всех и бежит ко мне. Падает на колени, подхватывает меня за плечи, но я не чувствую его касаний. Тело больше совсем не принадлежит мне. Оно само падает ему на руки, а вместо выдоха, я кашляю. Боль уходит на второй план. Мне просто хочется, чтобы в его глазах стало меньше боли. Чтобы не лились слёзы.
Чжи Вон кричит. Перехватив мастерски клинок, он делает выпад. И рядом падает его брат, выпустив последний вздох.
— Я люблю тебя, Чжи Вон, — нахожу смелость произнести это и потянуться к его прекрасному лицу. Ничего не ощущаю. Ни его нежной кожи, ни горячих капель, что капают с его глаз мне на щёки.
— Я хотел, чтобы ты была счастлива! Я лишь хотел жить с тобой рядом и иногда видеть тебя… Я уступил всем, я пошёл на лишения. Он не хотел принимать меня, не хотел чтобы нам мешали чувства… Юнь Сон… Юнь Сон… — он кричит, прижимает к сильной груди и поднимает лицо к потолку. Я ничего больше не слышу, не чувствую, не могу держать его лицо и вытереть его слёзы.
— Я люблю тебя, Чжи Вон…
— Ты должна жить… должна…
— Я люблю тебя, Чжи Вон… — вновь и вновь шепчу я, ощущая как меня накрывает слишком упоительной волной расслабления и лёгкости. Чжи Вон находит свой клинок рядом.
— И я люблю тебя, Юнь Сон. В следующий раз я никому не отдам тебя…
Он падает на меня замертво ровно тогда, когда я издаю последний вздох. Я не ощущаю ни тяжести, ни грусти, ни страха. Я только знаю, что мы ещё встретимся.
Я найду его. И он найдёт меня. Будем бродить по этому миру, ждать момента, когда мы сможем быть свободными. Вместе.
Пока мы не встретимся снова.
20 глава
Наше время…
«И я люблю тебя, Юнь Сон.»
Эти слова пронзают мое сердце. Подрываюсь в холодном поту, тело дрожит, словно от внезапного испуга. Но в спальне я одна.
Шёпот настолько громко чувствуется в ушах, что мне приходится зажмуриться и стараться изо всех сил не закричать. Барабанные перепонки едва выдерживают давление шёпота, который кажется мне громче, чем любой другой, внешний шум.
«И я люблю тебя, Юнь Сон.»
Хриплый голос эхом с надрывом отвечает мне, заставляя моё сердце биться быстрее. Каждое слово кажется мне искренним, каждый звук, каждое признание в любви вспоминается мурашками по телу. Я это… Помню. Я чувствую, как моё тело дрожит, и мне хочется спрятаться от этого ужаса, который я только что видела.