Вместо этого, я чувствую лишь приятную сытость и расслабленность, которые навевает на меня уютная атмосфера этого изысканного ресторана с великолепным видом на ночной Сеул. Мерцающие огни большого города, отражающиеся в темных водах Ханган*, успокаивающе действуют на мои расшатанные нервы после бурных событий последних дней.
В голове только мысли о нём. В прошлой жизни я бы отдала душу за то, чтобы он вот так сидел напротив, ужинал со мной, посвящал мне своё время и вообще был заинтересован во мне. Это перед самой смертью я узнала, что он чувствует то же самое... Но тогда у нас всё равно не было времени и возможности провести время наедине. Даже пообщаться...
Так что сейчас я даю себе возможность в прошлом насладиться обществом любимого человека. Его глубокий бархатистый голос, проницательный взгляд темных глаз, мужественные черты лица — всё это завораживает меня. Я любуюсь им, пока он изящными движениями пробует то одно, то другое блюдо. Но немного.
— Со Юн? — он прищуривается, заметив мой рассеянный взгляд. — Ты витаешь где-то далеко от меня.
— Что? — я моргаю, выныривая из своих мыслей. — А-а... Нет. Да. То есть, — я растерянно смотрю на него, чувствуя, как предательский румянец заливает мои щеки. — Прости, Чон Воль. Я с тобой. Поверь, я и правда думаю только о тебе, — бормочу и тут же кусаю себя за язык от смущения. Боже, что я несу?!
Его брови изгибаются в недоумении, но в глазах вспыхивает озорной огонек. Кажется, он прекрасно понял, о чем я на самом деле думала, разглядывая его. Атмосфера за столом становится еще более интимной и наэлектризованной от этой почти флиртующей перепалки.
— Только обо мне? — мужчина прищурил глаза, и в его взгляде на мгновение вспыхнуло кроваво-красное пламя, словно он на секунду потерял над собой контроль. Этот яркий, безумный огонь пронзил пространство между нами, оставляя ощущение опасности. А затем он быстро попытался восстановить своё привычное хладнокровие. Его лицо вновь стало каменным, но волнение всё равно пробивалось сквозь маску. — Со Юн, что значит твоё “думаю только о тебе”? — спросил он, понижая голос до почти шёпота, словно боялся, что его слова могут вызвать бурю эмоций. Я заметила, как он странно сжимает ножку бокала, где на дне ещё плескается вино — красное, как и его гнев, искрящееся в тусклом свете лампы. — Почему ты думаешь только обо мне? Почему… Вот же… — его слова обрываются, когда он сглатывает явно грубые ругательства, а на его лице появляется лёгкое недоумение. Он качает головой, будто пытается сбросить с себя тяжесть своих же мыслей. — Прекрати, слышишь? — его взгляд вновь впивается в меня, полон призывной настойчивости и скрытой боли. — Ты сильнее остальных людишек! Ты можешь сопротивляться моему влиянию! Не нужно думать обо мне, Со Юн…
Его прерывает мой смех. Звонкий, заразительный, он словно разрывает напряжённую атмосферу, наполняя её легкостью. Я вижу, как его удивлённые глаза расширяются, а рот остается открытым от удивления, он явно не ожидал такой реакции. Он немного обескуражен, а я просто не могу остановиться, смеюсь и качаю головой, ощущая, как его серьёзность и мрачность теряются в вихре моего смеха. В этот момент между нами возникает тонкая нить понимания, словно я показываю ему, что в этом мире всё не так уж и страшно, и даже он, с его темными мыслями и рациональным взглядом, может позволить себе немного отвлечься от своего гнева.
— Ты не виноват, — тихо произношу я, прижимая ладонь к животу, где смешиваются тревога и лёгкое волнение. Мой смех ещё звучит в воздухе, но в словах уже чувствуется серьёзность. Я понимаю, почему он так подумал. Не прошло и пары дней с тех пор, как он пытался подчинить меня своим странным чарами, и в его взгляде читается недоумение и растерянность. Я стараюсь собраться с мыслями и придумываю на ходу убедительный ответ, словно готовлюсь к важному экзамену. — Просто всё навалилось. Много произошло за эти пару дней, Чжи… Чон Воль, — я быстро исправляюсь, чувствуя, как волнение нарастает, а его взгляды становятся все более настороженными. Он странно смотрит на меня, как будто я произнесла что-то абсолютно недопустимое, и в его глазах мелькает тень сомнения.
— Потому я и думаю о тебе всё это время. Ты… — слова медленно выстраиваются в моей голове, будто шестерёнки в механизме, и мне становится не по себе от его пристального взгляда. Он прищуривается, словно пытается прочитать мои мысли, и это ощущение заставляет моё сердце забиться быстрее. А ещё я начинаю волноваться. И надо ему так на меня смотреть? Боже мой, как же мне хочется, чтобы он и дальше смотрел только на меня. Всегда. Всегда-всегда. Я ловлю себя на мысли, что в его глазах есть нечто большее, чем просто интерес; там проскальзывают искры понимания и, возможно, даже надежды. Этот момент, когда его внимание полностью сосредоточено на мне, кажется бесконечным, и я жажду сохранить его навсегда, словно это единственное, что имеет значение.