Сейчас, в современном мире, у нас нет никаких преград. Я могу быть с любимым. Я могу построить своё счастье, никогда не вспоминая прошлую боль, которая когда-то сжимала мою грудь, оставляя шрамы на душе. Я вспоминаю только ту встречу у скал, на мысе, где… где я влюбилась в него. Этот момент, когда ветер играл с моими волосами, а волны, разбиваясь о камни, словно подчеркивали всю силу моих чувств, запечатлелся в памяти.
Видимо, он что-то видит в моих глазах. Что-то, что его успокаивает, и я чувствую, как он облегчённо выдыхает. Его взгляд, полный загадки и понимания, словно проникает внутрь.
— Надеюсь, ты не влюбилась в меня, наивная девчонка, — произносит он с легкой усмешкой, и его губы расплываются в улыбке, когда он снова подносит бокал к губам и делает глоток вина. Красное вино сверкает в полумраке, как его глаза. Его слова звучат одновременно игриво и предостерегающе, и я чувствую, как внутри меня что-то сжимается, но я не сдаюсь.
— Поверь, это лишнее. Я не отвечу тебе взаимностью, — добавляет он, и в его голосе звучит уверенность, которая заставляет меня вздрогнуть.
Да, пока. Пока не ответишь, согласна. Ты просто не помнишь меня, Чон Воль. Наверное, едва ты стал демоном, ты решил избавиться от боли, от той, что когда-то терзала твою душу. Ты выбросил её за пределы своей памяти, а значит, забыл и меня. Мысли о том, что я могу остаться в его сердце, как тень, пробуждают во мне странное сочетание надежды и страха. Я готова ждать, но в то же время меня терзает мысль о том, что он может никогда не вспомнить ту любовь, которая связывала нас когда-то, и это знание вызывает во мне смятение.
____
*Ханган — дословно с корейского “Ханган” значит «река Хан».
23 глава
— Я всё, — быстро отодвигаю свою тарелку, стараясь удержать на лице вежливую улыбку. На столе ещё остались блюда, но я больше не могу. Аромат морепродуктов, который призывно витает в воздухе, заставляет мой желудок протестовать, хотя они выглядят невероятно аппетитно. Шиитаке с лапшой, украшенные свежей зеленью, сверкают на свету, маня своей красотой и обещая неземной вкус. Но, несмотря на это, я чувствую сытость, и с наслаждением тяну к губам стакан вишнёвого сока, который ярко-красным цветом контрастирует с белоснежной скатертью.
— Замечательно, — кивнул Чон Воль. Он практически не сводил с меня взгляда, и я почувствовала, как его пристальный взгляд обжигает меня. Пока я ела и запивала, он словно немного задумался о своём, витая в облаках, но на самом деле просто наблюдал за мной, как и раньше. Я чувствовала его внимание, которое было одновременно и пленительным, и немного тревожным. Его глаза, тёмные и глубокие, нечитаемы, как бездонное море, и в них скрывается нечто странное, словно он усиленно думает о чём-то, о чём я даже не догадываюсь.
Интересно, о чём он размышляет? Может, он всегда думает только о своей проблеме и я себе всё это надумываю? Или, возможно, он просто пытается разгадать загадку, скрытую за моими словами и действиями. Я ловлю себя на том, что желаю знать больше, но в то же время ощущаю, как его загадочный взгляд заставляет меня чувствовать себя уязвимой.
Спрашивать не решаюсь. Именно об этом. Но другое всё же озвучиваю:
— Все в этом зале — люди.
— Я знаю, — кивнул мужчина, словно готовый к этим словам. В его голосе проскользнуло странное напряжение, словно он сдерживал нечто большее, чем просто слова. — Я думаю, что нам будет ещё труднее найти вора… Я постепенно теряю силы, находясь далеко от своего… От своих драгоценностей.
Я хмурюсь, не стесняясь, прищуриваюсь, вглядываясь в его лицо, пытаясь уловить хоть намек на ложь. Он сейчас что-то утаил от меня? Почему он так странно себя ведёт?
— Что именно мы ищем, Чон Воль? – мой голос звучит жестче, чем обычно.
— Вора, — беспристрастно ответил он, но его глаза метались по сторонам, избегая моего взгляда.
— “Что”. А не “кого”, Чон Воль, – я делаю ударение на его имени, давая понять, что заметила его оговорку.
— Это тебе не нужно знать. Тебе, маленькому человечку, не понять всей силы, мощи и…
— Да-да-да, — я прерываю его зарождающуюся сильную и хвалебную оду, чувствуя, как раздражение поднимается во мне, — Прекрати меня так называть.
— Прекращу и ты влюбишься в меня, Со Юн, — хмурится он, его темные брови сходятся на переносице, а в глазах мелькает тревога. Лицо его бледнеет, подчеркивая резкие черты лица. — Я не хочу, чтобы ты после преследовала меня, пытаясь задержаться рядом как можно дольше. Не хочу, чтобы эта история вообще оставила след в твоей жизни. Так что мне нужно держаться от тебя подальше. И как можно скорее отыскать духа.