— Что я вам сделал, что вы настолько сильно возненавидели меня? — спрашиваю я холодно и безжалостно. — Остались в этом мире, нарушив наши договора, чтобы стать ко мне ближе? Чтобы я обратил на вас внимание? Нет! Этого не будет!
— Господин! — блеет второй дух, когда я складываю руки на груди и приваливаюсь к стене. Мои глаза прищуриваются, голова наклоняется в сторону и внимательно осматриваю их комнату, словно изучаю каждую деталь этой нелепой комнатушки.
Тонкие стены в этом большом промышленном ангаре огораживают комнатку. Тут, наверное, раньше отдыхали или ночевали работники. Несколько старых столов, покрытых пятнами и царапинами, свидетельствуют о долгой эксплуатации. Железные стулья с облупившейся краской стоят вокруг, скрипя при малейшем движении. В углу притулился старый холодильник, который, кажется, уже давно не работает, его дверца нависает, готовая в любой момент оторваться от петель. Вместо освещения, походные лампы разбрасывают тусклые блики по комнате, отбрасывая причудливые тени. Их, как и новые ноутбуки, притащили сюда уже эти воры.
Так же на стене крепко висит доска, на которой видны мои фотографии, мой дом, его схема и даже лица некоторых служанок. Рядом, немного в стороне, правда, словно совсем недавно прибили, висит фото Со Юн. Я на секунду пропускаю вдох, потому что они выбрали удачную фотографию. Малышка в жизни прекрасна, словно нежный цветок едва распустившегося лотоса. Но тут она сфотографирована против солнца, её волосы подсвечены ласковыми лучами, словно обрамлённая золотом. Её улыбка сияет, озаряя всё вокруг. Я нервно сглатываю, переводя взгляд на ещё одну картинку, рядом. Прекрасный вид на горы, их величественные вершины, покрытые снегом, устремляются ввысь, соперничая с облаками. Солнечные лучи играют на сверкающих пиках, окрашивая их в золотистые оттенки. На переднем плане мыс, утес, нависающий над бирюзовыми водами океана. Волны с шумом разбиваются о скалы, бриллиантовые брызги взлетают в воздух.
Небольшой уступочек в тени сакур, их нежно-розовые лепестки кружатся в воздухе, создавая живописный ковер. Ветер шевелит ветви деревьев. Вдалеке стоит пара, близко, обнявшись, смотря друг на друга с нежностью и любовью, их силуэты едва различимы на фоне заката. Багровые и оранжевые краски смешиваются на небосводе, создавая завораживающее зрелище.
Эта картина нарисована самым искусным творцом несколько столетий назад мастерскими мазками, передающими всю красоту и умиротворение этого пейзажа. Каждая деталь, каждый штрих выполнен с невероятным мастерством и вниманием. И сейчас я вижу только её фотографию, бледную тень оригинала, но даже она способна тронуть душу, пробудить самые сокровенные чувства и мечты.
— Пожалуйста, — тонкий, звонкий голосок звучит в моей голове, словно тревожный звон колокольчика. Он прекрасен, так что я заслушиваюсь, ощущая нотки надежды и нежности в нём. Её слова эхом отдаются в моей памяти, напоминая о том драгоценном моменте. Она словно мираж в моей голове, прекрасный и недосягаемый. Забытый. — Если наши семьи нашли общий язык… Может, получится встретиться снова.
Я подхожу ближе к доске, на которой хаотично развешаны фотографии, вырезки из газет, какие-то заметки. Рука слегка дрожит. Голос Со Юн, полный отчаяния и надежды, всё ещё звенит у меня в ушах, придавая сил. Я должен увидеть ее снова. Необъяснимая сила тянет меня к ней, словно магнит.
— Где вы достали это? – мой голос звучит хрипло, напряженно. Я расписывал это воспоминание, задёрнутое плотным туманом неведения, тому талантливому художнику много-много лет назад. Я так ярко ощущал сладкий запах нежно-розовых цветков, пьянящий и манящий, чувствовал тепло, разливающееся по душе, словно тёплое молоко, но так и не вспомнил, почему вообще имею этот отпечаток в памяти. Словно это было именно со мной, словно я стоял рядом с этой девушкой, вдыхал аромат цветов, чувствовал солнечные лучи на коже, но я не помнил — когда это было.
— Это… — один из воришек, щуплый паренек с испуганными глазами, дрожащей рукой указал на открытый ноутбук, лежащий на столе. Экран светился, отображая фотографии моего старого дома. — Мы нашли ваш дом… Ваш бывший дом. И там, в заброшенной мастерской, была эта картина. Она была покрыта пылью, но… но мы сразу поняли, что она важна для вас.
— Жалко, — я усмехаюсь, уголок губ кривится в жестокой улыбке. — Как же жалко вы провели последние десять лет… Если не больше, в надежде стать мной. Пытались украсть мою жизнь, мои воспоминания... Теперь… Пожалуй, — я медленно поднимаю руку, пальцы сжимаются в кулак, в который тут же цепляется воришка, словно утопающий за соломинку. Он смотрит на меня с диким ужасом, его губы шевелятся, дрожащим голосом он просит, тихое и скрипучее: