— Не надо… Прошу… Не надо… Мы больше не будем…
— Горите в адском пламени. – Я произношу эти слова холодно, без капли сожаления.
Щёлк. Яркая вспышка ослепляет на мгновение. И их больше не существует в этом мире. Только пепел, медленно оседающий на пол, напоминает о том, что только что здесь были они. Существа, которые посмели посягнуть на мою жизнь. На мою тайну.
Старый, обветшалый дом на краю небольшой деревни, далеко-далеко от шумного Сеула, скрипит под тяжестью времени, словно стонет от боли. Я прохожу по старым, прогнившим доскам, которые жалобно поскрипывают под моими ногами, держа в пальцах фото картины. И едва подбираюсь ближе к вещам, которые, как мне казалось, не имеют ничего ценного… к пыльным холстам, заброшенным кистям… Задерживаю дыхание. Вижу эту картину вживую и просто замираю, словно пораженный молнией.
Она статична, застывшая на холсте, но я вижу, как колышатся на ветру нежные ветви сакур, розовые лепестки осыпаются на землю, словно легкий снег. Ощущаю сладковатый, пьянящий аромат цветов, смешанный с соленым запахом моря. Слышу, как тихо разбиваются о скалы небольшие волны, их шепот успокаивает и тревожит одновременно. Кожей фантомно ощущаю прохладный бриз, он ласкает лицо, играет с волосами.
Я был там. Именно я. С этой девушкой. На этом берегу.
Смутно помню это время. Обрывки снов, осколки эмоций — вот и все, что осталось от прежней жизни. После случилось столько всего, я прожил целых пятьсот лет, стирая в прах столетия, в угоду другим смертным. Моя жизнь — бесконечная череда заданий, поручений, приказов. Как будто я заключил сделку, о которой не помню, и теперь расплачиваюсь за нее своей свободой. Словно должен был искупить свои грехи, став демоном. Словно при жизни я совершил что-то ужасное, непростительное, что запятнало мою душу и обрекло на вечные муки.
Я думал об этом. Бесконечные ночи, проведенные в раздумьях, не принесли ответа. Пытался вспомнить, анализируя все известные мне истории, легенды, в надежде найти в них отражение своего прошлого. Я изучал хроники, вглядывался в лица на старинных портретах, искал хоть какой-то намек, искру узнавания. Но все тщетно. Что именно сделал — не знаю. Не помню. Тьма прошлого надежно скрывает мой грех, оставляя лишь гнетущее чувство вины и безысходности.
Тогда почему я помню сейчас, именно сейчас, этот мыс? Почему я буквально слышу этот приятный, звонкий и мелодичный голосок, словно серебряный колокольчик на ветру? Я фантомно слышу крик, пронзительный и отчаянный, что буквально тянет меня в пропасть, и в сердце ощущается острая, пульсирующая боль, как от невидимого клинка.
«Я люблю тебя, Чжи Вон»
Эти слова эхом отдаются в моей голове, словно высеченные в камне.
Кто она? Образ размытый, как акварельный рисунок под дождем. Почему… Почему этот прекрасный голосок, нежный, как лепестки сакуры, признавался в любви мне, человеку? Почему я помню, как меня звали в прошлом, словно это имя — ключ к запертой двери воспоминаний, а её не помню? Её лицо — как мираж в пустыне, ускользающий, стоит только протянуть руку.
«Ты не виноват. Просто всё навалилось. Много произошло за эти пару дней, Чжи… Чон Воль»
В голове звучит голос Со Юн, прорезающий тишину. Настолько громко, что я замираю, застывая как изваяние. Каждый мускул напрягается, каждый нерв звенит от напряжения. Мне ещё вечером показалось странным, что она настолько оговорилась, будто споткнулась о собственные воспоминания. Но сейчас… Мне становится ещё больше страшнее. Впервые за пятьсот лет на меня накатывает страх, холодный и липкий.
Я забираю старые картины, их холсты шуршат под пальцами, как осенние листья, а весь остальной мусор просто сжигаю. Вместе с домом. Пламя жадно пожирает дерево и ткань, превращая прошлое в пепел. Дым поднимается к небу, унося с собой тайны и недосказанности. Впредь нужно быть ещё осторожнее. Особенно, если мои враги теперь знают, что эта девушка мне нужна и важна.
Дома тихо, как будто весь мир вокруг замер в ожидании рассвета. Только на кухне хлопочут служанки, старательно подготавливаясь к утру, их тихие разговоры и звуки приготовления еды едва слышны издалека. Именно утром должна проснуться Со Юн, и всё должно быть готово к её пробуждению. Уверен, ей будет приятно, если ей лично приготовят завтрак, ванну. Ей нужно отдохнуть.
Весь вечер мне казалось, что я вижу в её глазах усталость, как будто она несёт на своих плечах невидимый груз. Она часто отвлекалась, думала о чём-то, да ещё и оговорилась. Случайно или нет, я не понимаю. Но то, что её оговорка была очень даже меткой, как будто она открыла мне глаза на что-то, что я раньше не замечал... Это насторожило. И теперь, рассматривая эту картину в кабинете, где далеко, на возвышении стоит пара, которая буквально оживает у меня в памяти, едва я вижу эту картину... Я чувствую, что есть что-то такое, что Со Юн не говорит мне, что-то, что она скрывает за своими странными взглядами.