Минсо кивает, её глаза внимательно изучают дядю и его сына, словно оценивая их потенциал и надежность. В комнате повисает напряженная тишина, нарушаемая лишь гулом из коридора и едва слышными звуками города.
— Вы не будете заниматься фирмой? — искренне не понимает дядя, его брови сходятся на переносице, а в глазах читается замешательство. Он переводит взгляд с Чон Воля на меня и обратно.
— Буду, но на расстоянии. Если позволите, — последнее звучит немного с сарказмом, в голосе Чон Воля слышится легкая насмешка. Я улыбаюсь, чувствуя, как уголки губ приподнимаются сами собой. Я словно каждой клеточкой его чувствую. — Я хочу проводить со своей супругой много времени и не готов жертвовать ничем, — его голос смягчается, когда он говорит обо мне, и я чувствую, как теплеет на сердце. — Я буду следить за каждым процессом, но для этого мне не обязательно проводить здесь много времени каждый день.
Дядя медленно кивает, словно переваривая информацию. Его взгляд опускается на меня, и я вижу в его глазах смесь уважения и легкого удивления.
— Это достойный мужчина, Со Юн, — произносит он тихо, но уверенно.
Я знаю. Я знаю, что все годы стоили этого. Столетия. Наша боль стоила этого. Воспоминания о прошлых страданиях мелькают в моей памяти, но они уже не причиняют той острой боли, что раньше. Теперь они как старые шрамы — напоминание о пройденном пути. Я чувствую, как рука Чон Воля слегка сжимает моё плечо, и понимаю, что все было не зря. Наша любовь, пронесенная через века, наконец-то обрела свой дом.
***
Прекрасный вечер после урегулирования всей документации мы решили провести вдвоём. Мягкий свет заката проникает через крону деревьев, окрашивая террасу и зелёную травку в тёплые оттенки. Я только порадовалась в переписке с Ли Ён, что всё теперь встало на места, а она, словно читая мои мысли, прислала мне клубничный чизкейк, с запиской. Аромат свежих ягод и нежного сыра наполнил всю кухню, едва я раскрыла коробку, вызывая приятные ощущения.
«500 лет назад не было такой красоты и вкуснятины, так что наслаждайтесь драгоценным временем наедине сейчас. И вряд ли я сейчас про чизкейк.»
Я улыбаюсь, перечитывая строки, написанные знакомым почерком. Я рассказала ей. Всё. Каждую деталь нашей невероятной истории, каждое воспоминание, всплывшее в памяти. Спросила, как Чон Воль относится к этому и только после рассказала, решив, что это всё же важно. Её реакция была важна для меня.
Она моя близкая подруга, и вместе мы прошли многое — через радости и горести, через смех и слезы. Наша дружба, словно крепкий канат, выдержала все испытания. Сейчас было бы неправильно что-то утаить от неё. Так что я выложила ей абсолютно всё, чувствуя, как с каждым словом становится легче, словно делюсь не только историей, но и частью души.
Уютная терраса в его доме словно была создана для наших вечеров, как маленький рай, скрытый от посторонних глаз. В тени широких листьев дуба и клёнов, на ветвях которых раскинулись маленькие фонарики, создавая волшебную атмосферу, мы чувствовали себя в безопасности. Мягкий свет играл на наших лицах, отбрасывая причудливые тени.
Сладковато-терпкий запах зелёного чая смешивался с ароматом свежеиспеченных пирожных и чизкейка, а также свежескошенной травы, создавая неповторимый букет запахов, который, казалось, можно было попробовать на вкус. Помощницы по дому делали очень вкусные десерты, их мастерство превращало каждый кусочек в маленькое произведение искусства.
Я ела сладкое часто, наслаждаясь каждым моментом, каждым вкусом. А после, чувствуя легкие угрызения совести, ругалась на них и на Чон Воля, чтобы они мне запретили есть сладости.
Но после снова по всему дому сладко пахло, аромат свежей выпечки проникал в каждый уголок, словно дразня и маня. И я, не в силах сопротивляться этому искушению, шла на запах, с наслаждением пробуя новые десерты. Каждый кусочек таял во рту, даря незабываемые ощущения и заставляя забыть обо всех запретах.
Огромная двухместная качель с мягким матрасом и пушистыми пледами рядом со столиком с вкусняшками, была нашим любимым местом, нашим маленьким раем. Она словно приглашала нас, маня своим уютом и обещанием тихих, интимных моментов. Мы помещались туда вдвоём, наши тела идеально подходили друг другу, как две части одного целого.
Едва ощутив тепло и прикосновения тел, мы сразу забывали о тортиках и чае. Весь мир вокруг исчезал, оставляя только нас двоих. Мы наслаждались друг другом, не пытаясь догнать эти долгие и, кажется, вечные, годы разлуки. Каждое прикосновение было как первое, каждый взгляд — как открытие.