Беатрис даже отвечать не стала, ей не хотелось бесполезной суеты, лишь сон манил ее, но засыпать она боялась.
«Неужели сны могут быть настолько реальными? – думала она. – Все мои ощущения были такими яркими, словно события происходили наяву. Может, Атли уже вернулся и навестил меня ночью?»
От этой мысли она пришла в ужас, и багровый румянец запылал на ее бледно-восковых щеках. Она вспомнила напряженное мужское естество в своих руках, шелковистые темные волоски под пальцами, горячую кожу, тяжелое дыхание Атли и его хрип вожделения. Ледяная испарина покрыла ее тело.
«Я же никогда не видела обнаженного мужчину, – в замешательстве рассуждала она. – Почему сон был настолько подробным? Разве можно увидеть то, что и представить не в состоянии?»
Перед глазами встала картина того, как Атли нависает над ней и неистово ласкает, то слегка проникая внутрь, то вновь отстраняясь. Внизу живота все болезненно сжалось от предвкушения повторения этой сладостной пытки, и Бетти закусила губу, силясь не разрыдаться.
Когда Пруденс вернулась, неся стакан с темно-фиолетовой жидкостью на подносе, Беатрис выпалила:
– Скажите, господин Баренс дома? Он вчера приехал?
– Что это вы удумали? – удивилась служанка, ставя поднос на тумбочку возле кровати и сосредоточенно глядя на свои руки. – Нет его. Да и срок еще не подошел. Если он уезжает, так не меньше, чем на месяц, а то и два. Он пришлет весточку, если соберется в обратный путь.
У Беатрис отлегло от сердца, и она почувствовала такую дикую слабость, что с трудом осушила поданный Пруденс стакан.
– Предупредите, если придет известие от него, – велела она, еле ворочая языком.
– Непременно, госпожа, – отозвалась служанка, наблюдая за реакцией на снадобье.
Бетти почудилось, что во взгляде Пруденс притаился скрытый триумф, точно она получила подтверждение тому, в чем и так давно была уверена. Но бессилие сковала все тело, а вязкая дрема распахнула свои душные объятия, у Беатрис не хватило духу противостоять им, и она провалилась в зловещую темноту, чтобы проспать до вечера без каких-либо видений и образов.
После сна она словно переродилась, вернулись бодрость и желание жить. Бетти спустилась в столовую к ужину и съела рагу из кролика, несмотря на то, что оно снова оказалось слишком острым, но аппетит у нее разыгрался не на шутку, и она предпочла заесть хлебом чересчур пряное блюдо вместо того, чтобы оставаться голодной.
Только ее тревоги, связанные с явлением Атли во сне, никуда не делись, и Беатрис отправилась в подземелье. Она намеревалась проверить, лежат ли вещи на тех же местах, что и в последнее ее посещение.
Комната, расписанная древними рунами, встретила ее тишиной и безмятежностью. На столе все так же покоились исписанные свитки, а на полу не было ни намека на расстеленную мягкую шкуру.
– Всевидящая Идана, это был всего лишь сон!
Теплая волна облегчения и радости затопила Беатрис. Она рассмеялась, в душе обругала себя за чрезмерную тревожность и с легким сердцем вернулась в свою комнату.
На подоконнике ее ждал росток гречихи, и Бетти с любовью погладила его едва наметившиеся листики.
– Думаю, нам стоит помочь тебе вырасти большим и сильным, – с улыбкой полной нежности сказала она и забрала горшок в ванную.
Там на каменном полу Беатрис начертила руну плодородия, а рядом с ней символ роста и развития, установила возле них горшок и распахнула резервуар. Золотистый поток внутренней энергии тоненькой струйкой потек наружу, откликнувшись на ее зов.
«Странно, – подумала Бетти. – Почему мана кажется такой вязкой и тягучей? Словно она застыла у меня внутри и теперь не хочет, чтобы ее беспокоили попусту. Может быть, это связано с тем, что вчера я работала со знаком и переборщила с колдовством?»
Так и не найдя внятного объяснения, Беатрис направила более чем скромный ручеек к рунам и дождалась, пока они наполнятся силой и засияют. Комбинация знаков оказала неплохой эффект на росточек – он немного вытянулся и выпустил еще один крохотный листик.
– Слабовато, – разочарованно вздохнула Бетти. – Как же быть? Неужели руны бесполезны и ни на что значительное неспособны?
Она так горела идеей обрести неведомое ранее могущество, что никак не могла смириться с тем, что волшебство женщинам доступно только вот такое – обескровленное и жалкое.
«Нужно попробовать колдовать, используя треугольник, – без особой надежды на успех решила она. – В подвале Атли рисует руны на вершинах геометрической фигуры, а не сами по себе. Может, в этом и кроется успех?»