– Он от одного взгляда на меня потеряет голову! – с несокрушимой уверенностью сказала она своему отражения и, услышав голоса во дворе, поспешила вниз.
Атли распахнул входную дверь и вошел в дом, неся с собой стылый воздух, охапку припорошившего его плащ снега и саквояж. Служанки уже стояли в ряд и при появлении хозяина низко поклонились.
– Приветствуем, господин, – проговорила Пруденс дребезжащим от волнения голосом.
– Доброе утро, – отозвался он, ища взглядом Бетти и не удостоив вниманием мявшихся перед ним женщин.
Беатрис добежала до конца лестницы, пронеслась через холл и только хотела подлететь к Атли, как увидела в его ярко-голубых глазах жадный огонек и тут же стушевалась. Она помнила этот взгляд по своим снам. Атли смотрел на ее обнаженное тело именно так – плотоядно.
Бетти отчаянно покраснела, опустила глаза в пол и, замерев в паре шагов от благодетеля, промямлила:
– Приветствую, Атли. С приездом. Очень рада твоему возвращению.
Он усмехнулся, подошел к ней вплотную, приподнял лицо за подбородок, вынуждая смотреть в глаза, и с волнующей хрипотцой сказал:
– Здравствуй, милая. Я невыносимо скучал.
И Бетти прочла в его горящих глазах свой приговор.
«Я не выдержу, – поняла она. – Я точно сорвусь и буду умолять его о том, что видела ночами».
Она поникла, признавая свое поражение, обняла его за талию, прижалась всем телом и выдавила:
– И я.
Атли хрипло рассмеялся, погладил ее по спине, почти касаясь ягодиц, поцеловал в лоб и с довольным видом распорядился:
– Кло, приготовь мне горячую ванну. Пруденс, накрой завтрак через полчаса.
И с нежностью посмотрев на Бетти, спросил:
– Подождешь меня немного? Я быстро.
У Беатрис сердце зашлось в предвкушении, но ей стыдно было признаться в одолевавших ее фантазиях, и она лишь слегка кивнула, страшась выдать себя.
Служанки поспешили исполнить приказы хозяина, а Бетти отправилась в гостиную, дожидаться совместного завтрака.
Она встала у окна и выглянула во двор. Ослепляющий диск солнца поднялся над заиндевевшими деревьями и осветил скованный зимним сном парк. Нетронутый, девственно-чистый снежный покров укрывал газоны, клумбы, кусты и узкие дорожки, искрясь в лучах далекого, едва согревающего светила. Снимая громадные сундуки, Мэт разгружал ту самую карету, что когда-то привезла Бетти в усадьбу, и клубы пара вырывались из его спрятавшегося в густой темной бороде рта.
«Морозно, – подумала Беатрис. – Какое сегодня число? Я ведь совсем потеряла счет времени. В Камелии, наверное, уже прошел выпускной. Девчонки получили документы и отправились со своими максисами в места будущей службы. Как там Хельга и Элиза? Смогла ли понять мединна Стуорд, почему я сбежала?»
Ей вдруг стало до того горько и одиноко, что слезы сами собой потекли по щекам. В коридоре раздались шаги, и она поспешила осушить предательскую влагу кружевным платочком. Тяжелые горячие ладони легли ей на плечи, и Бетти услышала приглушенный голос Атли:
– Тебе грустно? Почему ты плачешь?
Беатрис развернулась к нему лицом, уткнулась в широкую грудь и с упоением вдохнула запах терпкого одеколона вперемежку с ароматом свежевымытого мужского тела.
– Зима пришла в империю, – пробормотала она, пытаясь выразить свои чувства. – Девчонки где-то далеко, и я их больше никогда не увижу. Тебя долго не было рядом.
Атли вздохнул, поглаживая ее по тонкой шейке кончиками пальцев, и произнес:
– Прости, что так задержался. Но могу сказать в свое оправдание, что моя задумка удалась. Все сложилось как нельзя лучше. Теперь остался последний рывок, и я больше не буду отсутствовать столь длительно. Еще бы дождаться именин.
– У тебя скоро именины? – удивилась Бетти и подняла на него взгляд. – Что же ты не предупредил? Я бы позаботилась о подарке.
– Не у меня, моя пташка, – прошептал он, склоняясь к ней. – Не у меня.
И Атли поцеловал ее яркие приоткрытые губы. Он не собирался углублять мимолетную ласку, но ощутив, как Беатрис затрепетала в его объятиях, как смело устремилась ему навстречу, как доверчиво прижалась теснее, его прагматичный разум уступил место физическому началу, что неизбежно случалось с каждым мужчиной, кто встретил женщину, завладевшую всеми его помыслами.
Атли с упоением целовал ее, наслаждаясь той реакцией, что вызывали в Бетти его ласки. А драгоценная дайна, дрожа всем телом, страстно отвечала на поцелуй, жаля обледеневшее с годами сердце огнем своей неуемной страсти, заставляя его биться чаще и испытывать то, что казалось безвозвратно потерянным, а, может быть, и ни разу не познанное.