– Ты о ком? – спросил Вилмор, изучая имена посетителей клуба и помечая галочками тех, кто его заинтересовал больше других.
– Я тебе писал о нем, – с недовольным видом буркнул он, – еще когда работал в Камелии. Он был на смотринах. Помнишь, я в отчете упоминал владельца судоходной компании «Полярный циклон»? Баренс вчера присутствовал на особом сборище в клубе, где не последние лица империи, обсуждали какой-то план.
– Дался он тебе, – отмахнулся Иксли, потрясая в воздухе списком. – Мы и из этих найдем что вытянуть. А если твой Баренс причастен к чему-нибудь, то я обязательно это выясню.
Но Эдман не разделял его энтузиазма.
– Теперь вся надежда на Сонар, – покачал он головой. – Девчонка должна указать на похитителя и то место, где ее удерживали. Да и про клуб она явно в курсе. Иначе предъявить тому же Хамрану будет нечего.
– Да, таких именитых персон не удастся без неоспоримых доказательств припереть к стенке, – с досадой отозвался Вилмор.
Эдман поднялся из кресла и прошелся по кабинету, заложив руки за спину.
– Одного не пойму, – продолжил он. – Как они смогли скрыться из города так быстро? И часа не прошло, а в клубе уже ни души, да и в Финаре только мелкие сошки остались, а рыба покрупнее словно испарилась. Я своими глазами видел целую комнату битком набитую истощенными дайнами. Куда они могли их деть? Твои люди хорошо все проверили? Может, девиц в подвале заперли, а максисы верхом уехали?
– Обижаешь, – протянул Вилмор. – Каждый уголок обшарили. Не было там никого. Да и лошади, принадлежащие хозяину клуба, на месте. Нет, здесь что-то другое.
– Вокруг этого Аттисана Фрауда одни загадки, – пробормотал Эдман. – Его вообще хоть кто-нибудь видел? У меня создалось впечатление, что это какая-то мифическая фигура, о которой все говорят, но никто лично не встречал. Даже на пресловутом важном сборище всем заправлял Баренс, а Фрауда и в помине не было.
Вилмор задумался и покрутил в пальцах писчую палочку.
– Я тогда тебе прислал данные из архива департамента, – сказал он наконец. – Но в папке не нашлось ни одного изображения Фрауда. Я еще подумал, что это очень странно, поскольку, когда иностранец проходит регистрацию в империи, то служащие мэрии даже небольших городов всегда снимают на артефакты внешние данные и прикладывают к личному делу. А тут ничего. Но мне в то время некогда было, и я решил, что изображение просто затерялось.
Эдман остановился, посмотрел на него в упор и проговорил:
– Делай что хочешь, но отыщи хоть что-то на этого Аттисана Фрауда. Хозяин клуба совершенно точно причастен к тому, что там творится, и должен в застенках департамента выложить, какие такие секретные планы они там обсуждают, и зачем энергию из дайн до дна вытягивают.
– Сделаю, – заверил его Вилмор. – Если есть человек, то и сведения о нем имеются. А как тебе удалось понять, что адептка не погибла, а похищена?
– Это долгая история, – нехотя отозвался Эдман. – Я потом тебе все подробно расскажу. Сейчас мне нужно возвращаться. Вдруг Беатрис пришла в себя, а меня нет рядом. Она может испугаться и наломать дров.
Вилмор посмотрел на друга долгим изучающим взглядом, удивляясь такой заботе о дайне, и ответил:
– Хорошо. Ступай. Но надеюсь, ты сразу же дашь мне знать, как только она очнется и сможет пройти допрос?
– Я буду ориентироваться на ее состояние, – непреклонным тоном ответил Эдман. – Ей и так досталось. Если хочешь, чтобы она с нами сотрудничала, придется проявить терпение.
И он вышел из кабинета не простившись.
«Что-то не припомню, чтобы он раньше отличался особым терпением и деликатным отношением к дайнам, – хмыкнул про себя Вилмор, и хищная улыбка коснулась его жестких губ, обозначив на щеках игривые ямочки. – Посмотрим, что там за девица, из-за которой Эд готов поступиться своими принципами».
В Глимсбере уже рассвело, солнечные лучи озарили округу и раскрасили скрытый за деревьями особняк розово-палевыми тонами, ветер стих и наметенные по бокам от дорожек сугробы весело искрились. Эдман постоял немного на портальной площадке, приходя в себя после бессонной ночи и многочисленных переносов, и направился в сторону дома. Раненая нога давала о себе знать и ныла сильнее, чем обычно от непомерной нагрузки, выпавшей на ее долю за эти сутки. Тяжелое дыхание Эдмана вырывалось наружу клубами пара и оседало инеем на бороде и усах.
«Демоны побери эту профессорскую растительность! – с раздражением подумал он, заходя в дом и утираясь платком. – Скорее бы снять личину и как следует побриться».
Медин Симпел встретил хозяина в прихожей и помог раздеться.