– Что ты предлагаешь? – спросил он.
– Твоя Беатрис знает в лицо того, кто стоит за похищениями дайн. Пусть она не может назвать его имя, но ей под силу узнать преступника среди других максисов. Нужно взять ее в закрытый клуб, и пусть она укажет на похитителя.
– Что?! – взвился Эдман, ошарашено глядя на Иксли. – Ты в своем уме? А если это убьет ее? Ты об этом подумал?
– Да, подумал! – рявкнул Вилмор в ответ, подтянув длинные ноги и замерев, точно перед броском. – Но что значит жизнь какой-то дайны в сравнении с угрозой жизни императора? Беатрис милая девочка, но таких сотни, а то и тысячи. А император у нас один, и у него нет наследника. Царевна Адия уже который год не может зачать, и это весьма серьезная проблема, Эд. Гораздо серьезнее возможной гибели одной-единственной лоунки. Если она и умрет, то не напрасно. Мы поймаем преступника и раскроем заговор.
У Эдмана внутри все запылало, и волна неконтролируемого гнева вынудила его подняться и застыть, уперев кулаки в стол.
– Пока Беатрис находится в моем доме, никто не сможет принудить ее участвовать в этой вопиющей авантюре. И это мое последнее слово.
Иксли вздохнул и откинулся на спинку дивана.
– Как с тобой сложно, – устало проговорил он. – Ты со своими понятиями о чести и достоинстве…
– Не начинай, – с угрозой в голосе сказал Эдман, вновь садясь в кресло.
– Ладно, не буду. Но учти, решение будешь принимать не ты, а дайна. И мне есть что ей предложить.
– Не смей втягивать Сонар в свои игры, – с мрачным видом ответил Эдман. – Она едва осталась жива, а ты снова хочешь столкнуть ее лицом к лицу с похитителем.
Вилмор прикрыл глаза и потер переносицу.
– У меня нет выбора. Пойми, вокруг Зигрида что-то затевается. И это уже совершенно точно. Ты сам слышал, как первые лица империи обсуждали план действий. И нет никакой возможности выяснить, кто за этим стоит. Зачем они опустошают дайн? Явно же не для собственных нужд. Да и ритуалы, про которые обмолвилась девчонка, тоже для чего-то служат. Нам нужна ее помощь, иначе я бы не сунулся к тебе.
– Повторяю, я не позволю принуждать Беатрис к чему бы то ни было.
Лукавая усмешка искривила губы Вилмора.
– Об этом не волнуйся. Я предложу ей то, отчего она не сможет отказаться.
– И что же? – с подозрением покосился на него Эдман.
– Ясное дело – деньги, – пожал плечами Иксли. – Она безродная сирота, найденная на улице. Я готов заплатить ей такую сумму, на которую она сможет жить безбедно долгие годы.
– Попробуй, – хмыкнул Эдман. – Ты плохо ее знаешь, раз решил уговаривать с помощью ассигнаций.
– На ее месте я бы не кочевряжился, – буркнул Вилмор, раздосадованный словами друга.
– Ты и на своем месте этого никогда не делал, – вернул Эдман главе департамента кривую ухмылку, намекая на неразборчивость Иксли в средствах достижения своих не всегда оправданных целей.
Вилмор сдвинул брови и предупреждающе произнес:
– Не перегибай.
Эдман лишь отмахнулся и ответил:
– На правду нет смысла обижаться. А с Беатрис ты можешь поговорить, я препятствовать не буду. Она здесь не пленница, и если сама захочет тебе помогать, я не смогу запретить.
Темные глаза Иксли сверкнули удовлетворением, однако Эдман продолжал:
– Но я оставляю за собой право находиться рядом с ней, куда бы ты ни собрался ее отправить.
Глава департамента с тоской посмотрел на непреклонное выражение лица друга и понял, что спорить с ним бесполезно. Если уж Эдман Джентес что-то для себя решал, то стоял до конца.
– Ладно, – пробормотал он. – Как хочешь. Пошли в гостиную, мне еще с девчонкой потолковать нужно.
***
Как только господа покинули комнату, дайна Грей чрезвычайно оживилась и сбросила маску полудохлой, едва шевелящейся рыбы.
– Дайна Беатрис, мне срочно нужно поговорить с вами! – выпалила она и посмотрела на Бетти с такой мольбой, точно от этого разговора зависела вся ее дальнейшая судьба.
– Я вас внимательно слушаю, – с недоумением отозвалась Беатрис.
Селеста стиснула тонкими пальцами свои колени, прикрытые серым подолом неказистого платья, и выговорила:
– Я являюсь адепткой ордена хранительниц древнего знания. Наша прорицательница приказала найти вас и предупредить.
У Бетти от изумления округлились глаза, и она, даже не подозревая о существовании названного ордена до настоящей минуты, пролепетала: