Отдернув руку, он схватился за грудь, борясь со взбунтовавшейся против неприятной энергии магией. Внутри разливалась раскаленная лава, расплавляя все на своем пути, и унять ее жар было нечем. В отчаянии Эдман достал четвертый артефакт и попробовал ману из него, и тут же его нутро омыла вожделенная энергия, вкусная словно родниковая чистейшая вода. Она успокоила, ободрила и подарила сладостное блаженство. Он как воочию увидел перед собой хрупкую фигурку Сонар, потянулся к ней и почувствовал легкое прикосновение нежной руки, вернувшее его в гармонию.
– Беатрис, – простонал он, уже понимая, что испробовал ее ману, – что же ты наделала?
Эдман привалился к стене полигона, сполз по ней на земляной пол и схватился за голову.
«Ночью она наполнила накопители, – запоздало догадался он. – И как мне теперь пользоваться маной других дайн после такого?»
Ощущение внутреннего ликования и безграничного могущества никуда не делось, и все в Эдмане кричало о том, что ему несказанно повезло завладеть редчайшей жемчужиной – дайной, чья энергия ему идеально подходит. Но разум отчаянно сопротивлялся и не готов был позволить телу впасть в пагубную зависимость от маны Сонар.
«Не хочу, – твердил про себя Эдман. – Не хочу трястись над ней, боясь остаться без ее энергии. Не хочу тянуть из нее ману, опустошая. Не хочу видеть страх в ее глазах».
Он вдруг понял, что внутренняя жажда, требующая особой энергии Беатрис, вполне способна превратить его в кровожадного паразита, упивающегося ее силой и медленно убивающего беззащитную девушку. Эдмана прошиб холодный пот от одной мысли о том, что максис, похитивший Сонар, тоже тянул из нее ману и тоже понимал, какое чудо находится в его власти, а потом потерял ее.
«Он не отступится, – осознал Эдман, – и постарается вернуть ее любой ценой».
– Максис Джентес, – услышал он точно издалека взволнованный голос старосты группы, добродушного здоровяка Ника, – что с вами? Вам плохо?
– Нет, – глухо отозвался он, поднимаясь на ноги и с трудом узнавая свой севший голос. – Все в порядке. Если группа в сборе, продолжим занятие.
Закончив с объяснениями, Эдман отпустил адептов и решил вернуться в особняк пораньше, чтобы в спокойной обстановке все обдумать.
С тяжелым сердцем он возвращался домой, не представляя, что делать дальше. Но стоило ему войти в прихожую, как его окутал пьянящий флер отзвуков чужой энергии.
– Сонар, – проскрежетал он.
Медин Симпел вышел ему навстречу и поклонился.
– Доброго вечера, господин, – сказал он, принимая пальто, шляпу и перчатки. – Как прошел ваш день?
– Сносно, – буркнул Эдман и направился к лестнице. – Чем занималась дайна Беатрис?
– Она с самого утра не выходила из своей комнаты, – поджал губы дворецкий, выражая тем самым неодобрение подобным поведением. – Доктор Хрюст рекомендовал прогулки, но Вафии так и не удалось ее вытащить из дома.
– Спасибо, – кивнул Эдман. – Я поговорю с ней.
– Уж вас-то она послушает! – обрадовался медин. – Когда изволите ужинать?
– В семь, – обронил Эдман и поднялся на второй этаж.
Чем ближе он подходил к сиреневой спальне, тем явственнее чувствовал распространявшуюся оттуда силу. Внутри опять все забурлило, заклокотало, требуя новую порцию потрясающе упоительной маны.
«Демон бесхвостый! – выругался Эдман. – Я словно помешанный! Нужно запретить Сонар пользоваться энергией в доме».
Раздираемый противоречивыми чувствами Эдман распахнул дверь и уже хотел все высказать Беатрис в лицо, как увидел, что в комнате никого нет. В то же мгновение новый импульс вырвался со стороны ванной и заставил Эдмана задрожать от нетерпения.
Он ринулся к узкой дверце в углу, рванул ручку, но та не поддалась, и он заколотил по выкрашенным в белый цвет доскам.
– Беатрис, открой!
– Максис Джентес? – раздался удивленный голос. – Вы уже вернулись?
Эдман ощутил, что поток энергии ускользает от него и сжал челюсти, сопротивляясь желанию ворваться в ванную и вытянуть из Сонар всю ману.
– Да, – выдавил он. – Выйди. Нужно поговорить.
Усилием воли он заставил себя отойти к окну и замер там в ожидании ее появления, но Беатрис не торопилась. Когда она наконец появилась на пороге, Эдман готов был уже высадить дверь.
Он повернулся к ней, сжимая кулаки, но наткнулся на ее испуганный взгляд и тут же устыдился своей несдержанности.
– Что-то случилось? – спросила она, доверчиво заглядывая ему в глаза.
От нее фонило живительной энергией, на щеках проступил яркий румянец, распущенные волосы укрывали узкие плечи и подчеркивали ее хрупкость и изящество. У Эдмана перехватило дыхание, и он уставился на ее алые губы.