Эдман вошел в просторную комнату, обставленную антикварной резной мебелью из красного дерева. За столом сидел сухонький старичок в потертом сюртуке. Его редкие седые волосенки торчали пушком на голове, а очки с толстенными стеклами на длинном носу увеличивали глаза раза в три и делали ювелира похожим на филина, заподозрившего в госте своего недруга.
− Добрый день, медин Джувел, − произнес Эдман. – Меня зовут максис Джентес. Я имел честь когда-то пользоваться вашими услугами и теперь вновь нуждаюсь в них.
Мастер оглядел гостя с головы до ног, усмехнулся, сделав только ему известные выводы, и ответил:
– День добрый, максис Джентес. Присаживайтесь. Наслышан о вас и ваших заслугах перед империей. Однако не припомню, чтобы вы были моим клиентом.
Эдман занял кресло больше похожее на трон какого-нибудь южного хана, до того его спинка была высокой и прямой, а подлокотники – широкими и удобными, точно созданными для рук правителя.
– Я собирался заказать у вас эмалевый портрет одной девушки, и мы некоторое время согласовывали детали, – пустился в объяснения он. – Но она внезапно исчезла из моей жизни, и сделка между нами так и не состоялась.
Медин Джувел с задумчивым видом изучал гостя и наконец обронил:
– Припоминаю. Что же вас сейчас привело ко мне?
Эдман достал из внутреннего кармана сюртука черный, бархатный мешочек, развязал тесемки и извлек медальон.
– Моя знакомая попросила отыскать мастера, изготовившего вот это украшение. Взгляните. Это ведь ваша работа?
Ювелир взял протянутый медальон, вгляделся в портрет и переменился в лице.
– Откуда у вас эта вещь? – выдавил он вмиг севшим голосом.
Жилистые руки мастера задрожали, в увеличенных очками светлых глазах отразился испуг, морщинистый рот сжался в кривую линию.
– Я ведь сказал, – насторожился Эдман, – медальон принадлежит моей знакомой. Как вы видите, портрет сильно пострадал и нуждается в реставрации. Именно поэтому я позволил себе побеспокоить вас.
Медин Джувел справился с захватившими его переживаниями и перешел на деловой тон.
– Я готов восстановить украшение, если вы расскажете мне о его владелице.
Эдман впился в него пронизывающим взглядом и спросил:
– Почему вы спрашиваете о ней?
– Видите ли, – с заискивающей улыбкой ответил мастер, – тот, кто заказывал у меня этот медальон, очень дорожил украшением. И я хотел бы убедиться, что ваша знакомая не замешана в хищении. Поймите меня правильно, я не могу браться за работу, пока не буду уверен в клиенте.
Сжав челюсти, Эдман в гневе процедил:
– Не волнуйтесь, медальон не краденный. Моей знакомой он достался по наследству от матери. И эта девушка уж точно не смогла бы украсть его, поскольку выросла в приюте, а потом училась в закрытой школе.
Ювелир невероятно оживился, слушая пояснения Эдмана, его глаза засверкали предвкушением, но он постарался скрыть это за маской мнимой вежливой заинтересованности.
– Думаю, вашим словам вполне можно верить, – сказал он, вертя в ловких пальцах эмалевый портрет. – Я немедленно займусь восстановлением медальона. Как только он будет готов, я пришлю за вами лакея. Вы ведь проживаете в Глимсбере?
– Да. Вот моя карточка. Здесь указан канал связи, по которому можно отправить мне сообщение, а также домашний адрес.
– Прекрасно, – растянул мастер бескровные губы в самой любезной улыбке. – Счет оформить на ваше имя?
– Разумеется, – ответил Эдман, гадая, чему так обрадовался старый ювелир. – Сколько займет работа?
– Седьмицу, возможно, две. Мое ремесло не трепет спешки.
– Понимаю. Я благодарен вам за содействие и в долгу не останусь. Всего доброго.
– Да скорой встречи, максис Джентес.
Эдман покинул дом ювелира со странным ощущением, что мастер каким-то непостижимым образом обвел его вокруг пальца и собирается поиметь двойную выгоду за счет его заказа. Но как это можно сделать, ему было невдомек, и от этого Эдман пришел в дурное расположение духа и весь остаток дня ходил с мрачным видом.
***
Поведение максиса Джентеса накануне очень удивило Беатрис. Она никак не ожидала, что он войдет в ее комнату да еще будет столь настойчиво враться в ванную. Разговор о медальоне несколько сбил ее с толка, но оставшись одна, она припомнила детали их беседы и сделала вывод, что максис Джентес был чем-то недоволен и пришел, чтобы поговорить об этом, но потом передумал.