Вилмор с хмурым видом буркнул:
− Что мне остается? Завтра напишу куда следует. Но вопрос решится только к концу месяца, и то в лучшем случае.
Просияв, Эдман ответил:
− Это небольшой срок.
− Как знать, − пробормотал себе под нос Иксли, обеспокоенный новым увлечением герцога не меньше, чем Эдман. – Как знать.
– Думаешь, Серпентас может потребовать от Сонар заключить контракт с ним? – с деланным безразличием спросил Эдман и затаил дыхание.
Вилмор ответил не сразу, но потом все же произнес:
– Альмонд – своеобразная личность, и всегда был таким. С одной стороны – невероятно умен и обаятелен, с другой – никогда никому слова о себе не скажет. Он не пользуется услугами дайн. Говорит, что не хочет связывать себя обязательствами ни с одной женщиной. Хотя имеет право заключить контракт, когда пожелает. Да и влияния у него на магическую комиссию не в пример больше, чем у меня.
Иксли замолчал, посмотрел на друга долгим взглядом и нехотя добавил:
– Я бы не стал переживать, будь на месте Сонар другая девушка. Вряд ли Серпентас вдруг изменил бы своим принципам. Но Беатрис слишком выделяется, понимаешь? Ведет себя с большим достоинством, в ней нет ни капли подобострастия, от нее веет внутренней силой. Не знаю, какова на вкус ее мана, но даже мне любопытно. А герцог всегда любил загадки и женщин с характером. Только вот все его пассии в итоге оставались с разбитым сердцем.
– С Беатрис все будет в порядке, – отрезал Эдман, сжимая побелевшими от напряжения пальцами набалдашник трости. – Я позабочусь об этом.
– Надеюсь, тебе это не выйдет боком, – покачал головой Вилмор, поражаясь упрямству друга и его внезапному желанию связать себя контрактом с Сонар. – Из тех, кто перешел дорогу герцогу, еще никто не уходил безнаказанным.
– С этим я как-нибудь сам разберусь, – усмехнулся Эдман. – А ты лучше займись оформлением бумаг. И вот еще что. Мне нужно покопаться в архиве. Не против, если я заберу Тарака ненадолго?
Иксли собрал лежавшие перед ним бумаги в толстую папку и поднялся из-за стола.
– Я сейчас еду во дворец. Зигрид ждет меня с докладом. Так что Фрэнк в твоем распоряжении до обеда.
– Увидимся, – сказал ему вслед Эдман и направился в приемную.
Как он и предполагал, в хрониках не нашлось ни одного упоминания о наказании того или иного аристократического рода в то время, когда дайна Амира служила во дворце. И Эдману пришлось признать, что разыскать отца Беатрис практически невозможно.
***
Поступок герцога никак не выходил у Беатрис из головы. Возможно, она бы не придала ему значения, будь на месте Альмонда Серпентаса тот же Фрэнк. Но в выворачивающем душу наизнанку, испытующем взгляде герцога таилась некая угроза, и Бетти чувствовала ее, хоть и не могла объяснить, в чем именно она заключалась. Несмотря на всю свою привлекательность, кузен императора был решительным, властным и во многом безжалостным человеком. О его умелом ведении внешней политики страны ходили самые невообразимые слухи, и Беатрис совсем не хотела оказаться в зоне пристального внимания подобного мужчины. Все в нем кричало о том, что отказа он не приемлет и будет добиваться своего любыми доступными способами. А второму лицу в государстве способы доступны самые разные.
Снедаемая тревогой, Беатрис осознала, что понятия не имеет о том, есть ли в Нодарской империи законы, защищающие дайну от притязаний максиса, и решила, во что бы то ни стало во всем разобраться. Бетти спустилась в библиотеку на первом этаже особняка и начала просматривать корешки стоявших на полках книг. Но к ее несказанному разочарованию она обнаружила, что шкафы переполнены в основном произведениями, представляющими культурную ценность, а отнюдь не научную или познавательную. И тогда она вспомнила о книгах в кабинете Эдмана, вот только идти туда без позволения хозяина в разгар дня на глазах у вездесущих слуг было не с руки. Они бы обязательно обо всем доложили господину, а сообщать Эдману о своих поисках не входило в планы Беатрис, особенно после его столь бурной и не совсем понятной реакции на письмо герцога.
Но вскоре ей представилась подходящая возможность. Доктор Хрюст осмотрел Эдмана, признал его полностью здоровым и позволил вернуться к служебным обязанностям. В академии осенний семестр подходил к концу, и адептам предстояли промежуточные испытания. Теперь Эдману приходилось проводить на занятиях не в пример больше времени, и он возвращался домой только под вечер.
Беатрис улучила момент, когда он рано утром покинул особняк, и за завтраком сообщила мединне Вафии, что собирается поработать с накопителями в кабинете господина. Экономка заверила, что предупредит Гретхен, и никто не будет беспокоить Бетти, пока та не закончит.