Проклиная внезапное желание Микаэллы поговорить, Эдман подал ей руку и помог подняться. Ему хотелось поскорее разобраться с возникшими у нее проблемами и вернуться в гостиную, но приходилось сдерживать себя и медленно следовать с максиссой по коридору в сторону кабинета, подстраиваясь под ее неспешный шаг.
Усадив ее в кресло перед письменным столом, Эдман расположился напротив и спросил:
– Чем я могу тебе помочь?
Микаэлла вздохнула, отчего ее налитая грудь приподнялась, и Эдман невольно соскользнул взглядом в глубокое декольте. Он, как никто другой, знал каждый изгиб ее тела, и память услужливо подбросила картины прошлого, где Эдман самозабвенно ласкал сидящую перед ним женщину и срывал с ее губ хриплые стоны, посасывая затвердевшие соски.
Она частенько ждала его, облаченная в роскошный наряд, и ему приходилось раздевать ее, путаясь в многочисленных замочках и завязках, а Микаэлла при этом дразнила и поторапливала. И Эдман, наплевав на стоимость ее туалетов, срывал с нее корсет, сжимал в ладонях тяжелую грудь, сгорая от вожделения, задирал юбку и брал ее нетерпеливо и жестко, заставляя кричать от удовольствия и умолять о продолжении.
«Демон ее задери! – выругался про себя он. – Опять вырядилась так, что в штанах теперь тесно. Принесло же ее на мою голову».
– Эдди, мы так редко видимся, что я даже не знаю, с чего начать, – подняла она не него полный печали взгляд.
– Я готов выслушать тебя со всем тщанием, – хриплым голосом проговорил он.
Микаэлла повела плечиком, сложила холеные ладони на коленях и сменила позу так, чтобы Эдман видел ее с наиболее выигрышной стороны – вполоборота.
– Понимаешь, – начала она, – на последнем приеме у госпожи Спенлер, я ненароком обидела дайну максиса Иксли. Он прогневался на меня. Ты ведь в курсе, как он трепетно относится к своей серой мышке. И теперь он отказывается достать для меня приглашение на казнь Атли Баренса. Ты не мог бы замолвить за меня словечко?
Осознав, о чем его просит максисса, Эдман пришел в негодование. Мало того что она о казни говорила, как об увеселительном мероприятии, так еще мечтала, смотреть на расщепление преступника не издалека, как все обыватели, а со специального балкона, предназначенного для приближенных правителя.
– Почему бы тебе не попросить об этом императрицу? – спросил он, силясь не нагрубить максиссе, высказав все, что о ней думает. – Вы всегда хорошо ладили. Или что-то изменилось?
Микаэлла вновь тягостно вздохнула, но на этот раз Эдман даже не посмотрел на нее, сверля угрюмым взглядом пюпитр перед собой.
«Неужели приказ уже подписан, и дата казни определена? – думал он. – Почему же Вилмор не сообщил мне?»
– Видишь ли, – замялась максисса, – ее величеству сейчас нездоровится, и к ней никого не пускают. Вряд ли она будет присутствовать на предстоящем действе. Да и приглашениями занимается максис Иксли. Ты – моя последняя надежда, Эдди. Поговори, пожалуйста, со своим другом. Он тебе не откажет.
– Ты преувеличиваешь степень моего влияния на главу департамента, – отозвался он. – Вилмор руководствуется в подобных случаях исключительно вопросами безопасности императора, а вовсе не дружескими симпатиями.
– Я понимаю. Но ты бы мог хоть намекнуть обо мне. Я ведь не представляю угрозы.
– Это с какой стороны посмотреть, – пробормотал Эдман.
– Что ты сказал? – не услышала его слов Микаэлла.
– Не обращай внимания, – ответил он, поднимаясь из-за стола. – Если это все, что ты хотела со мной обсудить, то нам лучше вернуться в гостиную. Я спрошу у Вилмора насчет приглашения для тебя. И если он сочтет нужным, то пришлет его.
– О, Эдди! – воскликнула максисса, с восторгом глядя на него. – Ты так добр. Благодарю.
Эдман подал ей руку, и они, не торопясь, покинули кабинет.
***
Стоило максису Джентесу удалиться, как Беатрис тут же почувствовала себя будто выставленной в витрине магазина. Герцог в молчании блуждал по ней оценивающим взглядом, точно присматриваясь, стоит ли она тех денег, что требует продавец, или можно поторговаться.
– Могу я предложить вам вина, ваша светлость? – пересилив себя, спросила Беатрис, чтобы хоть как-то нарушить гнетущую тишину.
– С превеликим удовольствием приму из ваших рук бокал, – улыбнулся ей Серпентас.
– Какое вы предпочитаете?
– Полагаюсь на ваш выбор, – ответил он и принялся наблюдать за действиями дайны.
Бетти позвонила в колокольчик и попросила вошедшего дворецкого налить герцогу бокал «Сердца юга» – уникального вина, привозимого из Дезертских ханств раз в год к празднику Новолетия. Этот напиток отличался насыщенным, терпким вкусом и снискал славу самого излюбленного мужчинами высшего общества империи, но далеко не каждый мог себе его позволить. Эдману когда-то подарил бутылку Вилмор, и редкое вино осело в погребе столичного особняка, дожидаясь своего часа. И вот теперь медин Симпел с гордостью откупорил бутылку и наполнил бокал. Беатрис поставила его на поднос и поднесла герцогу, следуя очередному предписанию для дайн, принимающих важного гостя в доме господина. Хоть максис Дженетес и не был ее хозяином, но живя под его крышей, она не желала заставлять Эдмана стыдиться ее неотесанных манер и старалась вести себя в соответствии с принятыми требованиями.