– Атли! – выдохнула она и пошатнулась.
Серпентас увлек ее в альков, подальше от шумной толпы, завел в тень и прижал к стене.
– Да, мое сокровище, – прошептал он ей прямо в губы. – Ты не ошиблась. Это именно я.
Беатрис в ужасе смотрела в его черные глаза и видела в них свою участь. Он не отпустит ее, всегда будет держать подле себя, до последнего вздоха. Как она могла подумать, что Атли можно переиграть?!
Герцог заключил ее в объятия и принялся целовать с такой страстью, что у Бетти голова закружилась. Она хотела вырваться, закричать, позвать на помощь. Но вместо этого прильнула к нему и ответила на поцелуй, сгорая от захватившего ее желания, отравлявшего кровь.
– Ты не представляешь, что я пережил, когда ты исчезла, – выдохнул он, на мгновение оторвавшись от нее. – Не нашел тебя в доме и подумал, что ты заблудилась в пургу. Бросился на поиски, а обнаружил лишь замерзавшую Пруденс. Старая ведьма сполна заплатила за то, что наболтала тебе.
Прекрасное лицо герцога исказила гримаса беспощадной жестокости, и Бетти схватила его за руку.
– Что ты с ней сделал?
– Заставил пожалеть о том, что она натворила, – процедил он. – По ее вине я потерял тебя.
Холодея от ужаса, Беатрис все явственнее ощущала, что перестает принадлежать себе и теряет связь с реальностью. Голова кружилась, во рту пересохло, сердце стучало все быстрее.
– Кого казнили вместо тебя? – из последних сил спросила она.
– Бедная моя девочка, – сказал он, обнимая ее и поглаживая по спине. – Прости, что заставил пережить такое омерзительное зрелище. Для тебя это стало потрясением. Прости. Но у меня не было выбора. Сыщики слишком близко подобрались к моей тайне. Пришлось разыграть небольшой спектакль для них. – Он осыпал ее лицо короткими поцелуями и продолжил: – Много лет назад я спас Аттисана Фрауда, айсара, чей брат был пиратским бароном. Ему грозила смертная казнь по диким законам шараата, я выкупил для него право на жизнь. С тех пор он стал моим помощником во всех делах, исполнял любой приказ. Я взял за образец его внешность и создал себе личину Атли Баренса. Это полностью развязало мне руки. Мы могли беспрепятственно меняться, проворачивая бессчетное количество дел. Но все рухнуло, когда ты сбежала. Аттисан добровольно принес себя в жертву и занял место на эшафоте. Кто бы мог подумать, что ты овладеешь рунами за немыслимо короткий срок и погубишь все, что я так долго выстраивал.
В его взгляде промелькнула ревность человека, посвятившего трудному делу много лет, но тут же сменилась затаенной гордостью.
– Ты действительно мое самое большое сокровище, – счастливо улыбаясь, сказал герцог, целуя ее. – Вместе мы изменим этот мир. Никто не сможет противостоять нам.
– Никогда, – прошелестела Бетти сухими, как пожухшая осенняя листва, губами. – Слышишь, никогда я не буду с тобой. Ты чудовище. Лучше умереть.
Жесткая усмешка искривила полные губы Альмонда.
– Ты будешь любить меня еще сильнее, чем прежде, – с холодящей душу убежденностью произнес он. – Я больше не совершу прежних ошибок. Буду беречь тебя, как величайшее достояние. А теперь нам пора.
Серпентас потянул ее к выходу из зала. Беатрис едва могла переставлять ноги, но он поддерживал ее, обнимая за талию, и со стороны всем казалось, что дайна просто выпила лишнего, а кузен императора любезно помогает ей пройти к дамской комнате. Бетти отчаянно пыталась сопротивляться, но сил не осталось. В изнеможении она обернулась, ища взглядом Эдмана и надеясь, что он заметит в каком она состоянии и придет на помощь, но его нигде не было.
– Даже не мечтай, – отрезал герцог, разгадав ее чаяния. – Джентес развлекается со своей любовницей. Микаэлла горячая штучка, он и думать о тебе забыл.
Сердце в груди наполнилось болью, Беатрис поникла, и горькие слезы потекли по щекам. Как она могла решить, что важна для Эдмана? Ей никогда не сравниться с ослепительной, светской красавицей, способной осчастливить своей любовью кого угодно.
– Зря убиваешься, – продолжал Серпентас. – Джентес терпеть не может дайн. Он их презирает и считает людьми второго сорта. Ты для него не более чем источник маны. Эд и ногтя твоего не стоит.
Бетти мучила невыносимая жажда, перед глазами все плыло, она с трудом разбирала, что творится вокруг, но убийственные слова герцога безошибочно попадали в цель и разъедали душу. Дорогу им преградила пожилая леди в роскошном темно-зеленом наряде, усыпанном мелкими бриллиантами.