– Ваша светлость! – воскликнула она. – Вот вы где. А я уже решила, что вы позабыли о своем обещании. Так как насчет моей племянницы? Вы позволите навестить ваш замок весной?
Едва сдерживая рвущуюся наружу ярость, Серпентас принялся убеждать леди, что обязательно подумает о том, в какое время лучше нанести визит. Мимо них проходил лакей с подносом, уставленным разными напитками, и услужливо спросил:
– Не желаете освежиться?
– Воды, – выдавила Бетти, и слуга тут же вручил ей полный стакан. Она залпом осушила его и попросила еще, а получив новую порцию, мгновенно выпила и ее.
– Простите, княгиня, – услышала она голос герцога, – но я спешу. Приглашение вам пришлет мой секретарь.
Он потянул Беатрис за собой, скоро тяжелые двери парадного зала закрылись за ними, и они очутились в коридоре. Здесь было не в пример свежее, и Бетти жадно вдохнула прохладный воздух, ощущая, как голова у нее проясняется.
– Куда ты меня ведешь? – спросила она, следуя рядом с обнимавшим ее герцогом.
– В покои его величества, – будничным тоном сообщил Альмонд.
– Что? Но зачем?
– Ты мне кое в чем поможешь. А потом мы наконец останемся наедине. Я невыносимо соскучился и не хочу больше терять ни минуты.
Он провел пальцами по ее груди, и Беатрис почувствовала, как в ней снова воспламеняется желание, но уже не с такой силой, как в первые мгновения после укола.
«Неужели действие нектара слабеет? – с затаенной надеждой подумала она. – Нужно дождаться подходящего момента и попытаться сбежать».
Вдоль прохода на равном расстоянии друг от друга стояли стражи, но Бетти все еще не могла справиться с одолевавшим ее дурманом и безвольно брела вперед. Они поднялись на второй этаж и снова долго шли по нескончаемому коридору. Наконец миновав высокие массивные распашные двери, открытые для них караульными, Альмонд и Беатрис оказались на личной половине правящего рода, куда могли попасть исключительно члены семьи и те, кого они пожелают пригласить в свои покои. Дежурившие охранники проверили герцога и дайну артефактами и пропустили дальше.
Возле одной из дверей застыли двое телохранителей императора, Бетти узнала тех магов, что сопровождали монарха в здании Верховного совета.
– Отворите, – приказал герцог.
– Простите, ваша светлость, – ответил один из охранников, – у нас приказ никого не пропускать.
Серпентас извлек из кармана сюртука круглую, металлическую бляшку и предъявил ее охранникам.
– Его величество попросил проведать императрицу, – сказал он, – и дал доступ.
– Проходите, – отворил телохранитель дверь.
Герцог ввел Беатрис в огромную гостиную, слабоосвещенную парой светильников. В полумраке диваны и кресла отбрасывали кривые тени, в воздухе витал горьковатый запах зелий. Серпентас потянул Бетти к еще одной двери в дальнем конце комнаты.
Как только они вошли в спальню, Беатрис ощутила подкатившую к горлу тошноту от невыносимо резкого запаха снадобий. В кресле у окна сидела молодая женщина в сером платье и белом переднике, возле нее на тумбочке горела лампа-артефакт в форме диковинного цветка. При их появлении она поднялась и сделала книксен.
– Как себя чувствует императрица Адия? – спросил герцог.
– Ее величество пока не просыпалась, ваша светлость, – ответила сиделка.
– Ступай, – велел он. – До полуночи можешь не возвращаться. Я пока побуду с ее величеством.
– Как прикажете, ваша светлость. – Женщина поклонилась и вышла.
– Сядь и ни звука, – шепнул Серпентас на ухо Бетти и подтолкнул ее к креслу.
Беатрис с облегчением опустилась на мягкое сидение, облокотилась на спинку и прикрыла глаза. Голова все еще кружилась, в горле стоял вязкий комок и никак не желал исчезать, непреодолимая слабость не позволяла вскочить и убежать.
– Ади, – услышала она тихий голос герцога, преисполненный нежности, – проснись, милая.
Распахнув глаза, Бетти увидела, как на широкой кровати под тяжелым бордовым балдахином кто-то завозился.
– Альд? Это ты? – спросил слабый, еле уловимый женский голос.
– Да, родная, – горячо зашептал герцог. – Я здесь.
На постели села бледная, исхудавшая женщина с длинными темными косами. Ее огромные черные глаза, казалось, занимали половину лица, до того они выделялись на фоне обескровленных губ и ввалившихся щек. Беатрис содрогнулась при мысли, что эта несчастная, умирающая больная и есть великолепная императрица Адия Вайлаз.
О красоте прекрасной царевны Дезертских ханств ходили самые фантастические слухи. Когда она стала женой императора Зигрида, ее портреты продавались на каждом углу во всех городах страны. Бетти видела один из них и поражалась яркой, неординарной и притягательной внешности южанки. Но теперь Адия ничем не напоминала себя прежнюю, и от этого становилось до дрожи жутко.